Он с неудовольствием вспомнил единственный раз, когда изменил себе и остался ночевать под этим смешным балдахином. Этого не должно было повториться.
Дима никогда никого не выгонял из кровати, даже если ему хотелось спать. Обычно, выйдя из душа, он курил, одевался, доплачивал за комнату, если было нужно, и уезжал к себе. Вот и сейчас, увидев, что Вера спит, Дима взял ноутбук и ушел на кухню. Там же на диване ближе к рассвету он заснул.
***
Вернувшись в Москву, Дима чувствовал себя отдохнувшим и довольным. Он загорел, скинул все лишнее, что скопилось на боках и ляжках от жизни взаперти, посмотрел край, за который уже лет шесть расплачивалась вся Россия, и размял закостеневшее тело в компании курортных друзей. Последние несколько вечеров он провел на пляже в «Апельсине», раскинувшись на кресле-мешке и смотря на горизонт, который к десяти часам схлопывала ночь. Это были уютные вечера, когда рядом с ним шумели волны и горела тусклая рыжая лампа. Они – эти ночи и этот воздух – приводили его в сентиментальное расположение духа, отчего Дима чувствовал себя немного одиноким, но чувство это было приятно на фоне общей сытости. Иногда он поднимался и уходил поплавать в чернильное море, и, качаясь на волнах, не мог представить, где бы ему было лучше, чем здесь.
У берега горели огни кафе и уличных фонарей, мерцали лампы на столиках, и мелкая белая крошка между серыми облаками мигала, как огни самолета. Для Димы это спокойствие было сравни счастью, и все же он не мог насладиться им в полной мере – его глодала невозможность поделиться этими блаженными мгновениями. Камера не уловила бы его настроения, и по снимку никто бы не понял, как хорошо было плавать ночью и не о чем не волноваться, да и рассказать о чем-то таком было некому.
Москва была другой. Сюда приезжали работать, и редко – отдыхать. За три недели в Крыму Дима побывал в нескольких городах, поднялся на все горы, куда только водили местные гиды, прошелся по всем замкам, которые только знал. В Москве же он не был даже на панораме Бородинской битвы, ему и в голову не приходила мысль прокатиться по Золотому кольцу. Москва будто вытягивала из него жизнь, и, оказавшись в своей квартирке в Солнцево, он впервые ощутил, насколько он одинок.
Да, легко жить в мире, где тебя никто не ждет, и все же иногда – не так часто, как об этом принято писать, но все же – иногда такой мир кажется пустым.
Глава 12. Шесть правил хорошей жизни
В пятницу Катя вернулась домой. У дома была припаркована большая черная иномарка бизнес класса. Гости собирались уезжать, и машину как раз вывели из подземного гаража.
Катя вошла в дом. На пороге ее встретил незнакомый женский голос, в меру вежливый и в меру холодный. Из-за угла, сопровождаемая Сергеем Анатольевичем, вышла невысокая миловидная женщина. На ней было строгое изумрудное платье, сообщавшее ее густым темно-русым волосам, собранным на затылке, и мягким малахитовым глазам томное богатство лета.
– Мы будем рады работать с Атлантидой и дальше, – с поспешностью, в которой угадывалось сомнение, говорил Сергей Анатольевич. – Мы, безусловно, заинтересованы в сотрудничестве с вашим фондом и будем оказывать всю посильную помощь в его развитии.
– Не утруждайтесь, – отмахнулась гостья. – Я вам верю, потому как не верить причин нет. А даже если бы причины и были…
Женщина остановилась и обернулась к Сергею Анатольевичу.
– Я уверена, вы бы сделали все, чтобы их искоренить, – вкрадчиво закончила она.
Гостья вдруг посмотрела на Катю. По рукам девушки вдруг пробежали мурашки.
– Это ваша дочь?
Сергей Анатольевич посерел. Глаза его сделались страшными, и он смотрел на Катю так, словно это каким-то образом могло заставить ее исчезнуть.
– Милая девушка, – не дождавшись ответа, добавила женщина.
– Здравствуйте, – Катя расплылась в улыбке, которую очень любили гости отца. – Меня зовут Катя.
– Рада нашему знакомству, Екатерина, – Катя только сейчас заметила в речи женщины незнакомый акцент. – Мари Кьюрэ Дуарт.
Мари Дуарт протянула руку в перчатке, и Катя мягко пожала протянутые ей пальцы. Женщина на мгновение задержала руку и заглянула девушке в глаза. В голове Кати будто мелькнула вспышка, – чуть ли не взрыв сверхновой – но тут же исчезла, оставив ее глупо хлопать ресницами, возвращая зрение.
– Жаль, – вздохнула Дуарт, – вы и правда не наш клиент. Что ж, всего доброго. Сергей, Вероника, до свидания.
Нанятый по случаю лакей придержал для гостьи дверь, и она вышла. Было слышно, как со двора уезжает машина.
– Ты не говорил, что у тебя есть такие знакомства, – заметила Вероника Кирилловна, все еще продолжая смотреть во двор. – Я пару раз как будто бы где-то ее видела…