Как двинул лесник сапогом по голове, так она в погреб и укатилась. А я крышкой прикрыл. И табуретку сверху поставил, чтобы надежнее было. Чтобы никогда уже оттуда не выбралась.
Теперь-то уже все. Жену лесниковую окончательно победили, ни у кого сомнений в том не было. Сгинула она навечно в подвалах прошлого. Стало быть – теперь выпить ничего не помешает! А то за окном и без того темно было, и все темнее становится. Так черно, что руку туда высунь – собственную руку разглядеть не сможешь. Да и, опять же – пятница. Уже полночь скоро, а мы еще трезвые, ни в одном глазу не то что там соринки какой, даже хмелинки не видно! Для чего нам собираться по пятницам, если все трезвые останемся?
Сели все за стол, все чин чином, как полагается. Да так гладко сели, что сомнения у меня появились, что все так гладко пройдет. Вот как что гладко идет – постоянно что-то случается. Случай у меня был. Пошел в магазин, за едой да за питьем. За тем питьем пошел, за которым полагается. Я ж не дите малое, газировку халкать. Купил, что нужно. Расплатился, вышел. И иду себе спокойно. Главное, так легко идется, будто по воздуху шагаю.
– Какие, – думаю, – сумки изобрели, что вообще веса не чувствуется!
Хвать! А сумки и нету! В магазине забыл сумку! Едва сердце не остановилось. Так я со всей прыти обратно в магазин припустил, еле успел, там уж мою сумку поделить собирались. Вот с тех пор, ежели все хорошо – я подозревать начинаю. Чую, что раз хорошо началось – то добром не кончится.
Да и с тех пор, как Тоха коньки отбросил – так постоянно пакости какие-то случаются, то сны кошмарные, то еще чего похуже. Димка тот же приключился – про долг свой вспомнил.
Лесник стакан свой взял и в полный рост выпрямился.
– Давайте, – говорит, – мужики, – говорит, – чтобы у нас не так, как там, у них, а чтобы у нас все как у людей, по-человечьи было! Чтобы все наши начинания кончались кончаниями. И, вообще – куй железо на котором сидишь, а не то другой покует!
– Это, – говорит Степан Ильич, – дело. За такое дело и выпить не грех!
И тоже встает и тоже свой стакан тянет – чокнуться, стало быть, хочет. Ну, раз такое дело, то и я встаю, и Колька – тоже. Вдруг, ни с того, ни с сего, Колян берет стакан и об стену его со всей дури – хрясь! Ладо бы пустой был – тут я б еще как-то понял. Расстроился человек, что пустым стаканом чокнулся. Так нет же – самогоном полный, до самых краев! Тут мы все как обалдели!
Ильич даже не выдержал, а уж на что спокойный человек – подзатыльник ему отвесил.
– Совсем, – говорит, – молодежь от рук отбилась. При коммунистах-то пили бы, да смаковали. Еще б и благодарности говорили! А тут – никакого уважения к чужому труду нету! Никакого почитания, понимаешь, возрасту! Человек старался, самогон делал, а ты его вот так, об стену!
– Так то, – говорит Колька, – само оно как-то получилось. Я хотел в себя, стало быть – внутрь употребить, а рука сама об стену стакан треснула!
Пригляделись мы к руке Колькиной – и впрямь нечисто дело. То знаки непонятные корчит, то по столу шерудит, тарелки на пол скидывает. А там – и пельмешки, и огурчики малосольные, и грибочки – чего только нету! Совсем рука Колькина от рук отбилась!
Лесник-то и смекнул, в чем дело:
– Так это, – говорит, – та самая рука, за которую моя жена куснула! Вот через тот укус зло и проникло в руку!
Как рука это услышала – вмиг поняла, что ее раскрыли, нож со стола – хвать и на лесника бросилась! Тот едва со скамейки соскочить успел, а не то рука б его всего в фарш покромсала.
И, главное, что делать-то – непонятно! А зло тоже молча на месте не сидит – уже через руку во всего Коляна просачивается! Как ток электрический. В том у тока электрического и у зла схожесть. И то, и другое – человеческому глазу невидимо. Но если ток хоть в палец попадет – то во все остальное тело проникнет. Вот и зло точно так же.
Так я и смекнул, что со злом этим делать! У нас же в цеху на каждом шагу плакаты висят по технике безопасности. Мол, если пожар – то тушить его нужно А коли током кого ударило – обесточить требуется. А я дюже сообразительный.
Я ж уже рассказывал тебе, какой я мужик сообразительный? Нет? А ты вот послушай! У меня ж возле дома кулинария, там будто сам черт пирожные печет! Мало того, что вкусно, так они, шельмы, еще и вечером, перед закрытием, их со скидкой продают! Только пирожные-то со скидкой, а контейнеры под них – безо всякой скидки! А это – два рубля сверху! Ох и душила меня жаба эти два рубля платить. На что мне контейнер-то их нужен? Только до дома донести, а там на тарелку переложить и контейнер сразу выкинуть. Ладно бы помыть его можно было – тогда другое дело. Так нет же! Он же, падла, пока его моешь, сломается десять раз! Вот пакет – это да. С одним пакетом долго можно в магазин ходить. И вообще – вещь в хозяйстве полезная. Хоть плавки с полотенцем на пляж в нем носить, хоть бутылки сдавать. А в контейнер этот даже болтиков не сложить – совсем хлипкий. Одно слово – одноразовый.