Куда более напряженной представлялась Деникину политическая обстановка в Чечне и Ингушетии. В Чечне она была следствием внутренней междоусобицы, возникшей между 50–60 враждующими партиями по числу влиятельных шейхов. Одни из них склонялись к турецкой ориентации, другие — к большевизму. Но все они объединялись в борьбе против русских колонизаторов. Чеченцев поддерживали вайнахи, собратья ингуши. Общая идея чеченцев и ингушей заключалась в том, чтобы отбросить терских казаков и часть осетин за Суижу и Терек, овладеть их землями и, уничтожив чересполосицу, связать прочно в районе Владикавказа горную и плоскогорную Ингушетию с одной стороны и Чечню с Ингушетией — с другой. В конце декабря 1917 г. крупные силы чеченцев обрушились на соседей. Грабили, жгли, разоряли цветущие селения, хутора, экономии особенно в Хасав-Юртовском округе, казачьих станицах, на железнодорожных станциях, в Грозном и на нефтяных промыслах. Организованно действовали и ингуши. Созданный ими сильный вооруженный отряд разорял казаков и осетин. Враждуя с большевиками по большому счету по тактическим соображениям, они одновременно вместе с ними держали в страхе Владикавказ, а в январе 1918 г. захватили его и подвергли жесточайшему разгрому. Чеченцы и ингуши стремились вытеснить старинные казачьи станицы Сунженской линии за ее пределы. Для начала они обложили со всех сторон станицу Фельдмаршальскую, подожгли и разрушили ее.
Осетины, считал А. И. Деникин, в основном выдержали искушение большевизмом, хотя определенная часть местной интеллигенции и склонялась к нему. Но в целом они питали враждебные чувства к ингушам и большевикам. Несмотря на остроту споров с казаками по земельному вопросу, осетины поддерживали казачий антибольшевизм. Кабардинцы, отобрав земли помещиков (узденей), старались держаться нейтралитета и балансировать между враждующими силами. Терские казаки, оказавшись в водовороте межнациональных страстей, раскололись. Чтобы спасти свою жизнь, одни переходили к большевикам, другие вступали в союз с теми или иными горскими объединениями.
К началу декабря 1917 г. в Новочеркасск съехались многие последовательные приверженцы идеи общероссийской государственности. Среди них были известные политики М. В. Родзянко, М. М. Федоров, Н. Н. Львов, В. В. Шульгин. 6 декабря, после тяжелого и опасного странствия, туда добрался и Ларион Иванов — Лавр Георгиевич Корнилов. Над столицей донского казачества взвился флаг общероссийского единства, что послужило дополнительным импульсом к развертыванию объединенческих тенденций на всем разношерстном Юге Европейской России.
На Дону, а вслед за ним и по его примеру в других казачьих областях, на Кубани и Тереке, казачьи верхи начали все явственнее осознавать необходимость поиска путей компромисса между казаками и не казачьим населением. Правда, понимание это пришло к ним с большим опозданием, когда на их порогах уже обозначились силуэты, если не чисто большевистских, но весьма большевизированных армад. Со стороны Харькова и Воронежа к Дону приближались красногвардейские эшелоны В. А. Антонова-Овсеенко, а с юга двинулись войска развалившегося Кавказского фронта, делегаты которого, собравшись 10 декабря в Тифлисе на свой второй съезд, заявили солдатам: «Съезд признал за вами право на оружие при оставлении армии для защиты родины от контрреволюционной буржуазии с ее приспешниками Калединым — Донским атаманом, Дутовым — Оренбургским и Филимоновым — Кубанским. Для руководства продвижения товарищей солдат и для борьбы с контрреволюцией на Северном Кавказе, на Кубани и в Закавказье избран съездом Краевой совет и Военно-революционный комитет… Вы, товарищи, должны все принять участие… в установлении советской власти. Провезти домой оружие вы можете, двигаясь лишь сильными отрядами всех родов оружия, с избранным командным составом… Кто не может (провезти), сдавайте его советам, комитетам в Новороссийске, Туапсе, Сочи, Крымской и т. д., где есть представители советской власти». Всем этим мощным потокам солдатской стихии лишь кое-где, по железным дорогам Туапсе — Армавир, Новороссийск — Екатеринодар, Воронеж — Ростов, Харьков — Таганрог, Моздок — Ростов, пытались безуспешно противостоять только что возникшие и слабо организованные добровольческие офицерские отряды.
На всем густонаселенном Юге Европейской России, где проживало более 10 млн. человек, свыше половины которых, как, наверное, нигде еще в России, по уровню жизни относились или приближались к средним слоям населения, на развалинах старого развернулось интенсивное государственное строительство. На базе общественных структур, возникших там летом и осенью 1917 г., в частности, Союза горцев Северного Кавказа и Юго-Восточного союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных степных пародов, образовались структуры с правительственными функциями. Во Владикавказе богатые горцы Т. Чермоев и П. Коцев возглавили Правительство горских пародов Кавказа, а в Екатеринодаре видный политик В. А. Харламов, представитель Дона, — Объединенное правительство Юго-Восточного союза.
