Что же касается немцев, то они в отношении Добровольческой армии проводили двойственную политику. С одной стороны, придавая ей позитивное значение, выказывали к ней знаки внимания, давая понять, что для нее их двери открыты. С другой, реагируя на строптивость добровольческого командования, — ставили ее в жесткие рамки. 15 августа на рейде Ейска, только что взятого добровольцами, бросила якоря немецкая флотилия из четырех судов под флагом «командующего германскими морскими силами в Азовском море». Командир ее, демонстрируя доброжелательность, пояснил начальнику гарнизона, что они прибыли с целью наказать большевиков, незадолго перед тем захвативших пароход с австрийскими офицерами, а также пресечь высадку в пунктах Крымского и Азовского побережья тех из них, кто спасается бегством от Добровольческой армии. Германский офицер при этом подчеркнул, что «хотя Германия и заключила официальный договор с Советской Россией, неофициально он может выразить живейшее пожелание в скорейшей и окончательной победе над большевиками в целях умиротворения края и введения в нем законного порядка и твердой власти». Спустя некоторое время командир германского эсминца, прибывшего в Новороссийский порт на другой день после его занятия, поздравил военного губернатора Черноморской губернии полковника Кутепова с победой, выразил восхищение достижениями Добровольческой армии и готовность судов германского флота оказать ей помощь. Следуя деникинской инструкции, Кутепов вежливо отклонил предложение о содействии и не разрешил проезд в Екатеринодар представителям командования Четвертного союза, неоднократно обращавшихся к нему, для ведения переговоров с добровольческим командованием.
Деникин последовательно проводил свою внешнеполитическую линию. Несмотря на исключительные трудности, сохранял верность союзническому долгу и решительно отклонял знаки внимания германского командования, оказывая всяческое противодействие его попыткам закрепиться на какой-либо российской территории. С самого начала яблоком раздора стали Таманский полуостров Кубанской области и Сочинский отдел Черноморской губернии.
Еще весной 1918 г. таманские казаки, восстав против большевиков, пригласили к себе германские войска, возможно, не без интриг
Как все происходило в деталях, пока неизвестно, однако, судя по всему, не без участия добровольцев, возможно, и самого Деникина, в конце сентября 1918 г. группа депутатов кубанского «парламента» от Тамани, совершая дипломатический ход, вынесла постановление: «Выразить благодарность германскому командованию за оказанную помощь и теперь же просить оставить таманский полуостров». Показательно, что аналогичное представление высшему германскому представителю в Ростове майору фон Кофенгаузену тогда же сделал и посол Кубанского правительства. Видимо, с учетом обострявшегося положения Германии на Западном фронте, Кофенгаузен, стремясь избежать конфронтации на Юге России с антибольшевистскими государственными образованиями, с одной стороны, проявляя мягкость и уступчивость и одновременно вбивая, как бы между прочим, попутно, клип между кубанцами и добровольцами, согласился с введением в пределах Тамани общекубанской администрации и милиции. С другой стороны, демонстрируя жесткую непреклонность, пояснил: «Очищение края навсегда… это вопрос довольно отдаленного будущего… если дружелюбное отношение (будущей) краевой рады даст нам нужные гарантии».
