В ходе жарких споров с представителем Грузии Алексееву и Деникину бросилась в глаза уклончивая позиция Быча, представителя Кубани на совещании. Вскоре, однако, эта загадка прояснилась. Оказалось, Гегечкори и Быч, вступив в сговор, повели совместную интригу против добровольческого командования. Обе стороны надеялись извлечь из нее пользу для себя. Разменной картой стал Сочинский округ. Гегечкори обещал передать его Кубани. Это был нож в спину добровольцам. Но кубанцев, пришедших к власти на их штыках, это вовсе не смущало. Некоторое время спустя, в ноябре, Быч открыто сообщил о своей договоренности заседанию рады, указав на отсутствие между Кубанью и Грузией каких-либо недоразумений. В этой связи Деникин замечал: «Великая Кубань и Великая Грузия нашли общий язык за счет интересов Великой России».
Гегечкори, продолжая лицемерить и не раскрывая карт, заверял добровольцев, что позиция грузин в отношении Сочинского округа носит временный характер. Вместе с тем, отвечая большевикам, обвинившим грузинских социалистических правителей в тесном союзе с Добровольческой армией, и спасая их реноме, он и вовсе поверг в смятение ее представителей своими откровениями: «В действительности же ни в каком союзе (с ней) мы не состоим, а выполняем одну общую работу — борьбу с большевиками. Представлять же нашу работу, носящую случайный характер, в смысле связанности с Добровольческой армией — нельзя».
Алексеев и Деникин поняли, что Грузия не станет их союзником. Нетерпимость грузин, заявил Алексеев, не позволяет продолжать переговоры, и закрыл совещание. Деникин сразу же выдвинул войска южнее Туапсе, не предпринимая военных действий, перекрыл границу и прекратил грузопотоки в Грузию. Грузинская пресса развернула безудержную травлю Добровольческой армии. Ее обвинили в стремлении объединить силы «открытой монархической реставрации для беспощадной борьбы с демократией». Между тем на картах, обозначавших границы Грузии, территория не только Сочинского округа, по и южная часть Туапсинского включалась в ее пределы. «Враги Добровольческой армии, — резюмировал Антон Иванович, — … не сознавали, что, подрывая ее бытие, губят этим и свой парод».
3 — 4 июля 1919 г. Пленум ЦК РКП(б) разработал меры по борьбе с деникинщиной как с ударной силой империалистической Антанты и перебросил против нее большое количество войск и техники. В письме ЦК «Все на борьбу с Деникиным!», написанном В. И. Лениным и опубликованном 9 июля, говорилось: «Наступил… самый критический момент социалистической революции».
Деникин был в числе первых, кто вскоре почувствовал произошедшие изменения на советской стороне фронта. Активное сопротивление Красной Армии обнажило изъяны его «Московской директивы» и, прежде всего, ее главную слабость — распыление войск на огромном пространстве. Поэтому штаб по его указанию вносит в ранее разработанный им план существенные коррективы. Теперь им создается мощный ударный кулак, в который включается 60 % всей подвластной живой силы и 70 % артиллерии. Вся эта громада была нацелена на левый фланг и центр советского Южного фронта. На курском и воронежском направлениях развернулись бои невиданной дотоле ожесточенности. И это не замедлило отразиться на деникинских войсках.
Возникло замешательство среди дрогнувших казачьих частей. Они обнаружили явное нежелание продвигаться вперед, то и дело оглядывались назад, на свои области. Деникин вынужден был совершить еще одну перегруппировку в своих войсках. 12 сентября он приказал поставить Донскую и Кавказскую армии на второстепенных направлениях, отведя им вспомогательную роль. Главная задача возлагалась на Добровольческую армию. К ней присоединялись конные корпуса Шкуро и Мамонтова. В конце сентября — начале октября войска Деникина ворвались в Воронеж, Курск, Орел и подошли к Туле, создав прямую угрозу Москве.
21 и 26 сентября состоялся еще один Пленум ЦК РКП(б), объявивший мобилизацию коммунистов. РВС Республики разделил Южный фронт на два — Южный и Юго-Восточный, а 30 сентября советская печать опубликовала подготовленные его председателем Л. Д. Троцким «Тезисы о работе на Дону», в которых говорилось: «Наша политика — не есть политика мести за прошлое. Мы ничего не забываем, по за прошлое не мстим. Дальнейшие взаимоотношения определяются в зависимости от поведения различных групп самого казачества», от их отношения к Красной Армии. «Мы возьмем под свое решительное покровительство и вооруженную защиту те элементы казачества, которые делом пойдут нам навстречу. Мы дадим возможность оглядеться и разобраться тем слоям и группам казачества, которые настроены выжидательно, не спуская в то же время с них глаз». Но поддерживающие врага и дальше, подчеркивалось в Тезисах, будут строго наказываться.
