Но после июльского восстания в Петрограде министр юстиции П. Н. Переверзев предал гласности через печать письмо Деникина военному министру от 16 мая и заявление социалистов-провокаторов Г. А. Алексинского и В. С. Панкратова, обличавшие Ленина в предательстве Родины. Однако против таких свидетельств с гневом высказались вожди меньшевиков Н. С. Чхеидзе, И. Г. Церетели и министры Н. В. Некрасов, М. И. Терещенко и др. Правительство запретило публиковать в печати непроверенные сведения, порочащие Ленина, и осудило чины судебного ведомства. Исполком Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов 5 июля заявил о неприкосновенности большевистских лидеров и предложил средствам массовой информации «воздержаться от распространения позорящих обвинений» против Ленина и других политических деятелей впредь до завершения расследования дела особой комиссией. Исполкомы Всероссийского и Петроградского советов 8 июля осудили попытку анархо-большевистских элементов свергнуть правительство, но выразили опасение, что «неизбежные меры, к которым должны были прибегнуть правительство и военные власти… создают почву для демагогической агитации контрреволюционеров, выступающих пока под флагом установления революционного порядка, по могущих проложить дорогу к военной диктатуре».
Однако 7 июля Временное правительство издало постановление об аресте Ленина и других видных большевиков. В тот же день Ленин заявил, что он подчинится ему, если его подтвердит ЦИК советов рабочих и солдатских депутатов. Но вечером совещание большевистских лидеров решило: Ленин не должен являться на суд. Ленин, Зиновьев и Каменев, пользуясь «гостеприимством» редакции еженедельной газеты «Новая жизнь», группы меньшевиков-интернационалистов, попросили опубликовать их письмо, разоблачавшее показания Ермоленко и заявление Алексинского и призывавшее партии эсеров и меньшевиков предотвратить «юридическое убийство» заведомых кандидатов в Учредительное собрание. Руководители большевиков перешли на нелегальное положение, Ленин и Зиновьев вскоре укрылись в шалаше на берегу Финского залива под Сестрорецком. И июля «Новая жизнь» опубликовала письмо Ленина и других. 13 июля объединенное заседание ЦИК советов рабочих и солдатских депутатов и ВЦИК советов крестьянских депутатов заявило о недопустимости уклонения Ленина от суда.
В ответ расширенное совещание в ЦК РСДРП (б) 13–14 июля вновь подтвердило прежнее решение о неявке Ленина на суд. 15 июля газета «Пролетарское дело» поместила письмо Ленина и Зиновьева, сообщавшее, что они «переменили свое намерение подчиниться указу Временного правительства», поскольку «никаких гарантий правосудия в России в данный момент пет… обвинения нас в «заговоре» и в «моральном» «подстрекательстве» к мятежу… являются простым эпизодом в гражданской войне… ни один русский революционер не может питать более конституционных иллюзий. Происходит решающая схватка между революцией и контрреволюцией».
Деникин резко осуждал нерешительность Временного правительства. Тем более что Переверзев, начавший борьбу, под давлением Петроградского совета ушел в отставку, а сменивший его на посту министра юстиции А. С. Зарудный начал выпускать арестованных большевиков. Преемник последнего В. Н. Малянтович вскоре заявил, что в деяниях большевиков вообще не усматривается «злого умысла». Говоря об этом, Антон Иванович подчеркивал: «Попустительство, проявленное в отношении большевиков — самая темная страница в истории деятельности Временного правительства. Ни связь большевиков с враждебными державами, ни открытая беззастенчивая, разлагающая проповедь, ни явная подготовка восстания и участие в нем, ничто не могло превозмочь суеверного страха правительства перед обвинением его в реакционности, ничто не могло вывести правительство из рабского подчинения совету, покровительствовавшему большевикам». Состоявшийся в конце июля — начале августа VI съезд большевиков в знак «благодарности» за терпимость к ним объявил меньшевиков и эсеров предателями революции и взял курс на вооруженное восстание.
В конце июля Ставка предложила Деникину занять пост главнокомандующего Юго-Западным фронтом. В переговорах с начальником штаба Верховною главнокомандующего генерал-лейтенантом А. С. Лукомским (1868–1939), сказав, что приказание исполнит, Деникин спросил о мотивах перемещения, предупредив, если политические, то он просит не трогать его с места. Лукомский заверил, что это связано со стратегическими замыслами Корнилова, которыми Юго-Западному фронту отводится главная роль. Снова забрав с собой Маркова, Деникин отправился из Минска в Бердичев. По пути заехал в Могилев.
