Хотя знаешь что, описать твою встречу с двумя другими разжалованными из главных героев персонажами — озером и лесом, — наверное, стоит.
Знакомство это произошло на том самом пикнике, который затеяла Анечка, желающая, как все счастливые влюбленные, сделать что-нибудь хорошее и обласкать всех, кто подвернулся под руку.
«Дело!» — одобрил генерал, а Лариса Сергеевна сказала, что у нее как раз половина свиного окорока в морозилке, шикарный кусок (вообще-то она приберегала его на свое 45-летие, но тут же решила пожертвовать на общее благо).
А больше всех обрадовались Корниенко, обожавший всякое коллективное веселье, и Степка — страстный и ненасытный любитель шашлыков.
— А давайте на Острова поплывем! — предложил Василий Иванович, но Аня, слегка покраснев, сказала:
— Ну зачем? С ребенком… Я хорошее место знаю…
Мясо положили в раковину размораживаться и стали резать лук, заливаясь веселыми слезами.
— А уксус-то у вас есть? — спросила Лариса Сергеевна.
— Да не надо уксуса, вместо него выдавим лимоны и порежем прямо с кожурой.
— Да? Совсем без уксуса?
— Совсем. Лук, лимон, соль, перец и газированная вода. Знаете, как вкусно получается? Пальчики оближешь!
— Газированная вода?
— Ага! Да вы не сомневайтесь, Лариса Сергеевна!
— А вода-то какая? «Нарзан» подойдет?
— «Нарзан»? — Аня призадумалась, минеральную воду она с детства терпеть не могла, после того как ее лечили от какой-то дошкольной болезни (ангины, что ли?) теплым «Боржоми» с молоком, ужасно противным, каждый раз со скандалом и слезами, пока папа не заступился и не сказал, что хватит мучить ребенка. С Кириллом и его армейским другом-азербайджанцем они просто из автомата, наменяв копеек, стаканами набрали воды в бидон… А азербайджанец этот, когда Кирилл нажрался, приставать начал, собака!..
— Да у нас же сифон есть! — вспомнила Анечка. — Не надо никакого нарзана!
Красивый, армированный стальной сеткой сифон и баллончики со сжиженным углекислым газом были куплены когда-то Травиатой Захаровной, падкой на всякий шик-модерн из зарубежных фильмов (Василий Иванович неизменно отмечал: «А сало — русское едят!»), но после первой зарядки Бочажки к сифону интерес потеряли, и он, позабытый, стоял в углу серванта за хрустальной салатницей.
— Пап, а баллончики-то еще остались?
— Полно! Там вон, на средней полке.
— Ничего себе «полно»! Две штучки всего!
— Как две штучки?.. Не может быть… Степан!
Степка, заметно помрачневший, когда речь зашла о сифоне, уныло отозвался:
— Ну чего опять я?
— А кто? Пушкин? Куда ты, охламон, их дел?
Надо было, конечно, сказать: делал себе газировку и пил, но Степка от испуга не сообразил и тут же стал колоться и давать признательные показания:
— Это для опытов… физических…
— Чего?!
— Они как ракеты… Реактивная сила… Если расковырять…
— Ты совсем дурак, в конце-то концов?! — закричал отец, а сестра поинтересовалась:
— И что, правда летят?
Степка кивнул. Изумленный генерал воскликнул:
— Пародоксель! И куда ж ты, горе луковое, свои ракеты запускал?
— В окно… На кухне…
— Господи! Да ты же убить кого-нибудь мог!
— Не мог… Никого там не было… Я смотрел…
А Анечка вдруг спросила:
— И что, далеко эти баллончики летят?
— Далеко… Почти до котельной!
— Врешь!
— Ничего не вру…
— Пап, а давай попробуем? Нам для мяса и одного хватит, а?
— Да вы одурели, что ли? Ну ладно этот… а ты-то куда? Взрослая уже женщина, мать…
— Как мать говорю и как женщина! — процитировала Анечка неизвестную генералу антисоветчину. — Ну давай попробуем, папочка? Ну пожалуйста! Ну интересно ведь!
— Да что интересного?! Вот если этот баллончик в лоб тебе прилетит, вот это интересно будет!
— Ну па-ап! Ну мы осторожненько! Ну пожалуйста! — Аня канючила тем голоском, от которого Василий Иванович всегда таял, как пломбир на солнцепеке, а Травиата Захаровна сердилась и говорила: «Лиса Патрикеевна!»
Аня и сейчас довольно быстро добилась своего, и вскоре вся компания с интересом наблюдала, как Степка штопором расковыривает запаянное жерло баллончика, который действительно легко мог проломить голову, упав с такой высоты. И вот наконец раздалось ужасающее шипенье, баллончик вырвался из рук юного естествоиспытателя и действительно полетел, ну, не до котельной, конечно, но до старого тополя дотянул и поднял в воздух целую эскадрилью ворон, которые раскаркались во все вороньи горла, и Аня завизжала от восторга, и Лариса Сергеевна захлопала в ладоши, а Корниенко, как на салюте, заорал «Ура!».
А тут и голос проснувшегося Сашки присоединился к ликованию наших озорников.
— Ну вот! Ребенка разбудили! — сердито обратился генерал к соседу, который в ответ только глупо улыбнулся.
— Да ему все равно уже кушать пора, — сказала Анечка и ушла к сыну, а остальные дорезали лук, с трудом покромсали не до конца оттаявшее мясо в алюминиевую миску, добавили специй и лимонного сока, залили все кипучей струей газировки и поставили в холодильник мариноваться до завтра.
