Я вытягиваться не стал. Ну, а что мне? В гражданском платье, в число военнообязанных не вхожу. Эдакое лицо вольноопределяющееся. Разве что вид слегка портила торчащая из подмышки рукоять револьвера в наплечной кобуре. Она, собственно, больше всего внимания и привлекала. Я ещё раньше, на первом допросе, заметил интерес жандармки к моей придумке по скрытому ношению. А теперь видел, как её обсуждают негромко и другие официры гарнизона. Всё же в армии использовалась чисто поясная кобура, цепляемая на ремень сбоку, либо вообще висящая на шее и болтающаяся в районе пупка. Таким щеголяла как раз фельдфебель.
Тут прибежали ещё солдаты, быстро устанавливая на рубеже столы и суетливо выкладывая на них рядками ружья с отдельно собранными по пять патронов обоймами. Вдоль рубежа выстроился ещё десяток рядовых, включая пару унтерш, и раздававшая команды фельдфебель на прямых ногах метнулась к командире гарнизона, громко докладывая:
— Ваше высокоблагородие! Команда гарнизона для проведения соревнований по стрельбе построена!
— Вольно, — произнесла полковница.
После чего повернулась к великой княжне и доложила уже ей:
— Ваше императорское высочество! К проведению соревнований готовы!
— Замечательно, — кивнула та.
А затем, бросив на меня взгляд, с добродушной улыбкой добавила:
— Только от себя выставлю ещё одного участника. Княжич Деев, — она кивнула в мою сторону, — тоже покажет нам свои умения.
Официры гарнизона вновь переглянулись, а я подошёл, склонился в поклоне, произнёс:
— Благодарю, ваше императорское высочество, за оказанное доверие! Готов показать всё, на что способен!
Ольга заулыбалась сильнее, а полковница, сделав для себя какие-то выводы, коротко склонила голову:
— Ваше сиятельство.
На что я немедленно также уважительно отозвался:
— Ваше высокоблагородие.
— Ну что, приступим? — хлопнула в ладоши великая княжна. — Предлагаю сначала отстреляться нашим солдатам. Ну, а затем уже, так сказать, на десерт выступит княжич.
— На сладкое, — послышался чей-то ехидный шепоток из официрской толпы.
И лёгкий хохоток прошёл по рядам, впрочем, тут же замолкший после грозного взгляда полковницы.
А первая из солдат уже вышла к столам, с нарочитой старательностью снаряжая винтовку, вскинула её, прицеливаясь. Один выстрел, второй. Следившая за ней в бинокль фельдфебель только довольно кивала, отмечая удачные попадания. Отстрелявшись, солдата быстро сбегала до мишени, принеся которую, тут же карандашом обвели попадания. Мишень была стандартная: грудной силуэт с концентрическими кругами, где за попадание в центр давалось десять баллов, и по концентрическим окружностям, соответственно, чем дальше от центра, тем меньше. Расстояние было стандартное, сто метров, и для подобной дальности результат весьма недурный: две пятёрки, семёрка и тройка с однёркой. Все чуть ниже центра.
— В следующий раз бери выше, — тут же наставительно произнесла фельдфебель.
Следом также отстрелялись и остальные, примерно показывая одинаковые результаты. Затем подошла моя очередь.
— Княжич.
Я увидел, как её высочество продолжает улыбаться, глядя на меня. Подошёл к столу, взял винтовку. Открыв затвор, вставил обойму, силой вдавливая в магазин патроны. Вновь затвор закрыл, досылая патрон. А затем, чуть пошире расставив ноги, наклонился, локтями упираясь в стол. Сзади тут же послышалось невнятное покашливание, которое, впрочем, быстро прекратилось. А я, вжав ружьё прикладом в плечо, прикрыл глаза, стараясь ощутить оружие. А затем, уперев взгляд в мишень, плавно выжал на спуск. Выстрел. Не пытаясь даже понять, куда именно попал, восстановив состояние концентрации, нажал второй раз, третий, четвёртый и в конце пятый. Положил винтовку с опустевшим магазином и посмотрел на наблюдавшую в бинокль фельдфебеля.
— Что-то я не пойму, — неуверенно произнесла та, то отнимая бинокль от глаз, то снова вглядываясь.
— Ну-ка, Петрова! — дёрнула она одну из солдаток. — Принеси мишень.
Та быстро сбегала, и вскоре на стол лёг лист бумаги с одним единственным отверстием ровно по центру мишени.
Официры с полковницей и великой княжной, подошли ближе, разглядывая, затем командира гарнизона, с сомнением на меня взглянув, спросила:
— Всего одно попадание?
— Нет, — возразил я, — пять попаданий в одно.
Вслух недоверие она не высказала, но я всё понял по взгляду, поэтому залез в карман, нашарив мелочь, и высыпал монеты на стол. Пальцем выбрал самые мелкие, в копейку достоинством, и попросил фельдфебельшу:
— Будьте любезны, пусть закрепят их на мишени.
— Фельдфебель, — скомандовала полковница, — действуйте.
Та, не став передоверять рядовым, сама, схватив монеты со стола, дошла до деревяшки, на которую мишень крепилась, и, расщепив её остриём ножа, вставила все пять монеток в расщеп. Вернулась на рубеж, а я, вставив обойму, зарядил в магазин новую пятёрку патронов.
— Фельдфебель, — внезапно вновь дёрнула подчинённую командира гарнизона, — из твоих кто-нибудь сможет попасть?
