Вызов к великой княжне был, с одной стороны, неожиданным, но с другой — вполне ожидаемым, потому что никто, кроме неё, не мог мне ничего внятного о моей дальнейшей судьбе сообщить. Я был почему-то уверен, что она этот вопрос не отдаст на откуп чиновницам, а будет решать сама. Уж точно не после того, свидетелем чему она была на стрельбище. Поэтому, заведённый в её покои адъютаной, я немедленно склонился в традиционном поклоне:
— Ваше Императорское Высочество! Рад вас видеть.
Адъютана немедленно помещение покинула, закрыв за собой дверь, и мы остались с царевной вдвоём.
— Проходи, Святослав, располагайся.
Великая княжна, развалившись на козетке, внимательно наблюдала, как я прошёл к небольшой канапке с резными ножками и фигурной спинкой напротив, но стоило мне коснуться подлокотника рукой, как тут же покачала головой и похлопала по креслу, что стояло прямо возле неё:
— Нет! Сюда!
— Как скажете, Ваше высочество, — не стал спорить я и присел.
А та, с видимым удовольствием пройдясь по моей фигуре взглядом, заявила:
— Смотрю я на тебя и думаю, какой необычный мальчик мне попался. Любой другой, останься мы вот так вдвоём, уже давно бы краснел и смущался, а ты нет. Такой спокойный, такой уверенный в себе. Знаешь, по тому, как человек сидит, по его позе, о нём многое можно сказать. Вдобавок, красивый, прекрасно сложенный и такой талантливый. Представляю, как будут завидовать твоей жене.
— Не спешу, Ваше высочество, — немедленно отреагировал на провокационный вопрос я.
— А почему так? Нет подходящих кандидатур?
— Я бы сказал, нет подходящего настроения, Ваше высочество. Честно признаюсь, мне не хотелось бы заниматься домашним хозяйством и всем тем, что считается для мужчин империи правильным времяпрепровождением. Домохозяин — это совсем не то, кем я бы хотел быть.
— И кем же ты хотел быть? — вновь с интересом спросила великая княжна.
— Генералом, Ваше высочество.
Ольга не стала смеяться, как, возможно, сделала бы на её месте любая другая женщина, скорее, многообещающе задумалась.
— И как же ты собираешься добиваться этого звания? — она чуть прищурилась, а её левая рука словно невзначай легла на подлокотник моего кресла совсем рядом с коленом.
— Службой, — я посмотрел ей прямо в глаза, — дайте мне подготовить хотя бы десяток парней, и я навсегда изменю правила ведения войны.
— Даже так? — ладонь великой княжны соскользнула с подлокотника, а сама она, встав с козетки, задумчиво остановилась у окна.
— Святослав, подойди.
Я поднялся тоже, замер рядом, наблюдая, как по плацу маршируют солдаты. Слышались грозные окрики фельдфебели, кто-то путался, сбиваясь с шага. Молодое пополнение и вовсе с привязанными пучками сухой травы к голенищам сапог шагало под «Сено-солома» строгой унтер-официры.
— Служба, мой дорогой княжич, это не только стрельбы и бой с противником. Даже, я бы сказала, не столько, сколько каждодневная рутина из шагистики, нарядов, обходов и охраны периметра зоны. А ещё стройка, прокладка дорог, возведение укреплений — это тоже всё силами наших солдат. Армия — это в первую очередь устав и порядок. Исправная солдата ведёт себя честно, трезво, порядочно, верна своей государыне, знает твёрдо артикулы, послушна начальницам, содержит себя и амуницию во всегдашней чистоте и исправности, умеет правильно стоять, равняться, ворочаться, маршировать и ружьём своим действовать. Знает имена всех своих начальниц, сроки всем вещам, сколько получает жалованья и провианта, притом должна быть бодра и расторопна.
Царевна повернулась ко мне, глядя с лёгкой материнской улыбкой:
— И ни слова про боевые действия, понимаешь? Да, армия нужна для войны, но война и походы — лишь десятая часть того, что является службой. Смогут эти твои парни с таким, — она кивнула в сторону плаца, — справиться? И ты объяснить им, для чего и зачем они это делают? Чтобы стать генералом, мало уметь всё самому, и мало уметь учить этому других, тут нужно уметь всё это организовывать.
— Я справлюсь, — коротко ответил я.
Пять сотен лет опыта вполне хватало, чтобы говорить об этом с уверенностью. Впрочем, озвучить это вслух я не мог, и со стороны вполне можно было подумать, что я так уверен просто потому, что ни разу не пробовал.
— Ну что ж, — заметила после недолгой паузы великая княжна, — по крайней мере, я вижу в тебе решимость. А значит, что-то да выйдет. Ладно, мой дорогой княжич. Будут тебе десять парней.
Городская телефонная станция в Иркутске, особенно будка междугородней связи, была, несмотря на недешёвую стоимость, постоянно забита желающими позвонить.
Кое-как отстояв длинную очередь, Вика сообщила телефонисту про заранее заказанный звонок на томскую станцию, где-то с минуту дожидалась подключения к местному коммутатору, а затем попросила соединить с усадьбой княгини Деевой.
