Два человека готовили Велика к той миссии, которой он был обязан своим появлением на свет, — Вараниев и Восторгайло. Виктор Валентинович акцентировал внимание «внука» на его абсолютном сходстве с великим покойником, внушая Велику, что какие-то неизвестные, но беспредельно могущественные силы выбрали его продолжить дело товарища Лемина. Поэтому у Велика не только внешнее сходство с ним, но и те же самые фамилия, имя, отчество.
Восторгайло говорил иначе:
— Молодой человек, никто, кроме вас, не способен поднять массы, объединить их в мощный кулак и опустить его на голову буржуазии. Вам уготована историческая миссия изменить строй, освободить трудового человека от гнета и сделать его счастливым. Народ за вами пойдет!
Велик не испытывал ни малейшего желания кого-то освобождать и делать счастливым, но аргументы Восторгайло (одним из которых был такой: «Народ вас отблагодарит!») действовали.
— Благодарность — вещь хорошая, — рассуждал будущий Вождь, — но по хатам я скрываться не хочу. И по шалашам ошиваться тоже. Раньше, при царском режиме, можно было, теперь время не то — сразу башку проломят, если полезу не туда. И вообще у меня интересы другие: я по бабам, например, хочу гулять. А для этого деньги нужны. И на машине ездить. Значит, опять же деньги нужны…
Восторгайло возражал:
— Глубочайшее заблуждение, молодой человек! Я прожил жизнь и прошу мне поверить: будущим вождям головы не проламывают. Любая женщина сочтет за счастье провести с вами время — ваш выбор будет неограниченным!
— Бесплатно?
— Конечно! Счастье не бывает платным и зависит только от занимаемой должности, — объяснял наставник.
— А как же тогда женщины счастливы будут? — удивлялся Велик.
— Логичный вопрос. Есть «счастье» и есть «женское счастье». Совершенно разные понятия! И вообще вы пользуетесь совсем не теми масштабами. Машина, деньги… У нас, коммунистов, вождь имеет все машины и все деньги! Вам не приходилось слышать песню вождя коммунистической партии: «Все вокруг народное — все вокруг мое»?
— Нет, не слышал такую, — честно отвечал Велик. — Акак же остальные?
— Остальным — вы даете. Их немного, — сообщил Восторгайло.
— Почему же немного? Сто тридцать миллионов! — удивился юный Лемин.
— Остальные — это ваши соратники, — поправил учитель.
— А сто тридцать миллионов? — спросил ученик, при этом действительно не уловивший ход мысли Петра Никаноровича.
Тот терпеливо объяснял, что есть что:
— Это оставшиеся. Им распределяют лишнее.
— А если не хватит на всех? — не унимался Велик.
— Могу вас заверить: на всех определенно не хватит.
— Тогда народ за мной не пойдет, — резонно предположил будущий Вождь. На что получил исчерпывающий ответ:
— Пойдет! Народ всегда идет за теми, кто обещает много.
— Так они потом выступать начнут, — предположил Лемин. Но Восторгайло вновь оказался на высоте:
— Обязательно начнут! Но ничего страшного, мы быстро успокоим недовольных. Есть много способов. Наиболее эффективные, по моему мнению, — профилактика в психиатрической больнице с использованием электрошока в сочетании с дроперидолом, а также содержание в тюрьме за антигосударственную деятельность.
— Какая же тут антигосударственная деятельность, если кому-то, может быть, жрать нечего будет? — резонно задал вопрос Велик.
Восторгайло призадумался. Потом откинулся в кресле, забросил ногу за ногу и пояснил:
— Если продуктов хватать не будет, мы найдем виновных. Просто так не может не хватать продуктов. Если их не хватает, значит, кто-то виноват. Хочу вам, молодой человек, сказать, что объявление виновных действует на народ очень успокаивающе. Более того, народ сам их искать принимается. Очень много виновных было найдено, например, в тридцатые годы. Особенно в тридцать седьмом…
Год назад, неожиданно для Вараниева, Велик категорически заявил, что уже не маленький, а потому к Ганьскому будет ездить самостоятельно. Никакие доводы председателя не смогли переубедить «внука».
— Да я так сроду ни с одной девкой не познакомлюсь! Мне шестнадцать лет, а ты меня все за руку водишь! Какая дура захочет с таким встречаться? — возмущался Велик.
Деваться было некуда. Как результат, последний год юноша посещал Ганьского самостоятельно. Перед тем как это случилось в первый раз, председатель имел долгий разговор с Аполлоном Юрьевичем, призывая ученого не вести с пациентом никаких разговоров о политике. И Ганьский не вел. Большую часть времени, уходившего на общение, ученый слушал рассказы и размышления подростка, отвечал на вопросы. Велик, многократно предупрежденный Вараниевым не говорить о коммунистической партии, ни разу не затронул эту тему. Однако его позиция без труда угадывалась по разговору. Ганьский не придавал серьезного значения словам будущего Вождя, но некоторые высказывания пробуждали в нем ненависть к творению собственных рук.
— Аполлон, как ты считаешь, в нашей стране от всех, кто работает, польза?
— Думаю, не от всех, — ответил ученый. — Например, чрезмерно много чиновников. Когда их количество достигает критической массы, начинается хаос.
— Что такое «хаос»?
Ганьский объяснил.
