— Ты мог бы обучить этой технике одного из врачей и поручить ему всё остальное.
Чего Гаара добивался? Что он хотел услышать? Сасори в самом начале, год назад, когда только стал наставником, думал об ирьёнине-помощнике, но сообразил, что идея дохлая: во-первых, никто не согласится, во-вторых, если согласится и умрёт, проблемы Сасори обеспечены, в-третьих, врачей, способных работать с разумом на его уровне, в Песке просто-напросто нет, а учить ещё кого-то, кроме Сабакуно, не возникло желания. Так он Гааре и ответил.
— А теперь идём завтракать. Я был бы рад, не будь такой потребности вовсе, но это необходимость.
— А человек может быть необходимым?
— Разумеется.
Таких Сасори добавлял в коллекцию.
Позавтракав и кинув посуду в раковине, Темари мигом забыла про домашние дела и поспешила за Сасори-сенсеем, пока тот не сгинул чёрт знает куда чёрт знает на какое время. Он остановился, заметив её, почти на пороге квартиры, выглядел спокойным и готовым выслушать, и Темари сразу взяла с места в карьер:
— Мне есть что рассказать о Гааре.
Самого Гаары дома уже не было: после завтрака он сразу вернулся на крыши, как всегда, техникой обратившись в песок. Сенсей ответил на слова Темари задумчивым сосредоточенным взглядом, по которому нельзя было что-нибудь понять, и она негромко продолжила так, словно сдавала отчёт о задании. Рассказала только о самом приступе, о собственных действиях, её саму удививших, о мгновенной реакции Гаары на это — и его ошарашенном взгляде. Сасори-сенсей слушал внимательно. Темари не сбилась ни разу.
— Мы с Канкуро решили, что вы должны знать.
— Долго вы, однако, решали, — заметил он бесцветным тоном. — Ровно двадцать дней.
За эти двадцать дней случилось столько, сколько обычно не случалось за полгода. Но Сасори-сенсей за дело ругал, и Темари, нахмурившись, опустила взгляд. Отвечать что-либо не имело смысла. О произошедшем в Башне Леса Смерти она должна была доложить сразу же.
— Когда ты это сделала или собиралась сделать, ты чувствовала что-нибудь особенное? Новое, непривычное?
Темари посмотрела на сенсея и едва заметно вздрогнула: в его глазах читался ясный, необыкновенно сильный интерес. Она попробовала вспомнить тот день в подробностях. Ощущала ли она что-то особенное? Само собой, ощущала, ведь она никогда не делала так, как сделала. Сасори-сенсей наверняка понимал это и спрашивал о другом, но Темари не знала ответ и пожала плечами:
— В целом, ничего такого.
— А если не «в целом»?
Возникло чувство, что она на допросе, только теперь не учебном. Личным делиться не было желания — не говорить же Сасори-сенсею, сколь много он для них значил, — поэтому Темари ограничилась тем, что повторила уже прозвучавшее.
— И ещё кое-что, сенсей. Насчёт вчерашнего.
Это её беспокоило. Вчера Сасори-сенсей отчего-то был сильно зол, и это её напрягало: в конце концов, разузнай он о свитке, точно не стал бы молчать — тут Канкуро был прав.
— Вчера вас что-то очень разозлило, почти вывело из себя, — спокойным тоном произнесла Темари, следя за поведением наставника. — Что-то случилось в Песке?
— Вас это не касается и не коснётся.
«Значит, с Деревней это не связано? — вспыхнула надеждой приятная мысль, но почти сразу потухла: — Сасори-сенсей не из тех, кто посреди задания отвлекается на что-то стороннее».
— Ещё вопросы?
— Не имеется.
Раз Темари не получила и крохотных сведений, значит, помочь она не могла, и лучшим применением её сил пока было просто не мешать. Это успокоило. Сасори-сенсей справится. Он ушёл, назначив на вечер тренировку, и Темари, немного поразмыслив, тоже покинула квартиру: посуду всё равно мыл Канкуро. Кафе-барбекю рядом с подъездом было самым шумным местом вокруг, при этом ухитряясь сохранять уют, и там, как обычно в последние дни, обнаружилась команда Нара Шикамару.
Шикамару с ленивым выражением лица упирался в стол правым локтем и слушал сидевшего рядом наставника, пока его друзья — Яманака с Акимичи — бурно что-то обсуждали. Акимичи ещё успевал уплетать мясо, орудуя палочками, точно сенбонами. Продолжая наблюдать за вражеской командой, Темари медленно, растягивая мысль, повторила вопрос Сасори-сенсея: «Чувствовала ли я в тот момент что-то особенное?»
Много раз ей доводилось видеть, как даже в полнолуния, когда Деревня утопала в бледном мёртвом свете, Сасори-сенсей подходил к страдавшему от приступа Гааре, спрашивал что-то крайне простое и касался его лба пальцами либо ладонью. Он и в такие ночи не был рядом вечно, часто отлучался по своим делам и на почве этого, как слышала Темари, едва не разругался с Казекаге. Сама она не могла сказать сейчас, почему повела себя с Гаарой так, а не иначе.
Но помнила, что не испугалась его.
Старого страха не появилось вообще. Страх был, но был другим и заставил приблизиться к Гааре, а не убраться подальше. В ту секунду, когда он смотрел на Темари, широко распахнув глаза, он казался ей совсем не чудовищем, которым его клеймили.
