— Не имеет значения. С тобой, Канкуро, отдельный разговор, — Сасори сузил глаза. — Видишь ли, в моей комнате есть пара тайников, и один из них был вскрыт. Не расскажешь, кто посмел лезть в мои вещи без моего на то дозволения? Какой-нибудь дурак, который возомнил, что смог бы избежать ловушки или защитной техники, поставленной лично мной? Какой-нибудь крайне везучий дурак, потому что в тайнике ничего ценного не было, и уровень защиты — соответствующий.
— Мне кажется, следует обсудить это позже, раз тайник не содержал ничего ценного, — вмешалась Темари, всё ещё хмурая. — Сасори-сенсей, вы нам так ничего и не сказали. Раз мы находимся под ударом Орочимару, мы должны знать о нём больше, знать хотя бы, что от него ожидать.
— Вы и так знаете, что от него ожидать, — отрезал Сасори, ощущая, как терпение его стремительно тает, и перешёл на убийственно ледяной, неспешный ровный тон: — Только вместо того, чтобы пораскинуть мозгами, вы хотите подробный ответ от меня. Учитесь, пока я жив, и думайте сами. Если есть что-то, в чём вы можете помочь, я об этом вам говорю, и вы это прекрасно знаете… — Сасори осёкся.
Ни один не стоял бы сейчас перед ним, если бы вопрос заключался лишь в задании. Неизвестность доконала Канкуро и Темари, как когда-то давно — и Сасори, и Гаара к ним присоединился. Значит, надо было сказать нечто глупое в духе «мы непременно победим»? В этих словах нуждались только те, кто уже настроился на поражение, а его, Сасори, ученики такими слабыми не были.
Они пришли не за знанием, а за доверием, которого не дождутся. Самое большее, что Сасори мог сейчас им дать, это хорошая спарринг-тренировка «трое на одного». Он по себе знал, как помогают бои, когда надо вернуть хладнокровие.
— Идёмте на шестой полигон, — велел он. — Думаю, вы успокоитесь.
Сасори, однако, чутко следил, чтобы уровень чакры всех троих не опустился ниже половины, и, как только такая опасность замаячила на горизонте, прекратил тренировку. В голове теснились мысли о них и о шпионах, о Песке и Листе, об Орочимару. Лично Сасори эта тренировка не помогла ничуть, но он почувствовал, что его ученикам стало лучше — и немного стало лучше ему самому. Законы у человеческих уз были нелогичные, но если удастся их понять, то получится с ними и жить.
Если Сасори от них не откажется. Он ещё не решил.
— Я такого не докладывал! — воскликнул Юра, едва услышав об этом.
В его просторном доме, на втором этаже, в потайной комнате без окон, залитой искусственным светом, воцарилась недобрая тишина. Баки переглянулся с помрачневшей Куу, которая угрюмо процедила сквозь зубы:
— Сасори нет смысла врать, но он мог бы…
— Тогда бы он не послал нас в Песок, да ещё так срочно. — Баки посмотрел на Юру, вид имевшего бледный и задумчивый. — Кто-то пытался дезинформировать Сасори.
Думать так было неприятно, однако могло случиться, что самим Юрой управлял враг, заставляя разыгрывать сейчас удивление. Куу, похоже, подумала о том же: при всей любви к брату… нет, из любви к нему наивной она не была и спросила, как прошло последнее собрание Совета. Юра нахмурился и, развернувшись, прошёл к столу у сплошной стены. Баки напрягся. Тот вполне мог вытащить из ящика стола оружие и начать бой, из которого бы вышел победителем: в Совет Деревни — военной столицы страны — не за красивые глаза попадают.
Но вместо оружия оказалась толстая пачка исписанной бумаги. Юра жестом подозвал к себе Баки и Куу, и они, приблизившись, взглянули на приказ об отмене всеобщей мобилизации.
— Это чистовик. Сасори-сама верно поступил, что отправил сюда вас, потому что в Совете всё стабильно. На последнем собрании обсуждали расположение войск у границ Листа так, чтобы затруднить мгновенный переход к штурму… на случай, если Орочимару захватит их разум или провернёт нечто подобное. Не все были с этим согласны, потому что если Листу понадобится помощь, оказать её также будет затруднительно. Ну, разве что мы проломим защитные стены…
— …и Лист решит, что мы предатели, — фыркнула Куу, взяв приказ и пролистав несколько страниц.
— Правом представить приказ на рассмотрение обладает только Саджо-доно, — тяжёлым тоном заметил Баки. — Это проблема. Саджо-доно стоит за войну.
— Никто из Совета ещё не знает, что мы здесь. Неплохой эффект неожиданности.
— Этого мало, Куу.
— Юра! Кто помогал тебе с разработкой приказа? — повернулась та к брату.
— Гоза-доно и Эбизо-сама, один из старейшин Деревни.
Баки и Куу переглянулись. Они прибыли в Песок по приказу Акасуна, одного из ответственных за кампанию в Листе, и об этом, кроме Юры, никто в Совете не знал. Улыбнувшись, Куу посмотрела на брата и положила ладонь ему на плечо:
— Ты представишь этот приказ на утверждение на первом же собрании Совета.
— Мы придём с вами, Юра-доно, — поддержал идею Баки, — и сообщим всё, что велел сообщить Сасори.
— И приведём с собой старейшин, — почти прорычала Куу, больше не улыбаясь. — Старейшины, конечно, звери уже старые, да и зубы повыпали, но опыта и влияния им не занимать. Стоит им плюнуть, и тот же Рюса попрощается со своим креслом…
