Сасори медленно повернулся к дверям, за которыми притаились его ученики, и они, поняв намёк, стремительно вошли. Канкуро нитями чакры притянул двери друг к другу, плотно, чтобы не оставить щели, и это лучше всяких слов сказало, что Сасори щелчком пальцев от них не избавится.
— Что происходит, сенсей? — встала Темари напротив него. — Вы вели себя так, как будто что-то выяснили.
— И что-то явно не в нашу пользу, — присовокупил Канкуро, и Гаара добавил:
— Если это новый противник, нам надо об этом знать.
Оставалось ждать результаты. Свиток на столе сверкал белизной, в голове звучали лишь собственные мысли. Всё, что мог сделать с проблемой сейчас, Сасори уже сделал, подёргав за нити. Гаара, Темари и Канкуро видели, что он занят делом, и, выжидая момент, не мешали, однако они должны были знать, что всего никогда не узнают.
— У тебя только половина чакры. Где ты столько потратил? — холодно, многозначительно, голосом Гаары.
Гаара был талантливым сенсором. Чакры действительно недоставало, но Сасори захватил из Песка стимуляторы как раз на подобный случай. Оставаться без сил под столь злой луной? Не глупец же он, в самом-то деле. Будь он глупцом, побоялся бы браться за команду из детей Казекаге, один из которых вдобавок порой собой не владел.
— Идёмте, — направился Сасори в гостиную.
Западные ворота, плотно затворенные, преградой не стали. Ветер на мгновенье усилился, порывом в лицо заставив охранников зажмуриться, и мимо скользнули две тени в плащах песочного цвета. Бегом, легко, почти без единого звука, тени преодолели высокую стену и нырнули в тёмные облака листьев, скрывшись в лесу, окружавшем Коноху.
Перепрыгивая с ветви на ветвь, одна из теней цыкнула, случайно прикусив светлую прядь:
— Сасори мне ответит за всё.
— Приказ есть приказ, — пробасила другая. — Сейчас мы не можем рисковать.
Доверив дело о шпионах другим, Сасори приказал себе об этом не думать и сосредоточился на учениках, которые встали перед ним в ряд, глядя в упор, тяжело и упрямо. Неизвестность их доконала. Сасори испытывал похожие чувства, когда ему самому было тринадцать, а вокруг бушевала война. Тогда он служил рядовым. Сейчас — одним из командиров.
— Кагуя Кимимаро, — протянул он. — Так зовут того, кто месяц назад попытался меня убить. Дело в том, что к моменту, когда вы доложили мне о сегодняшней… вчерашней встрече с ним, он успел побывать здесь, по какой-то причине вас не тронув.
Лицо Темари исказило сначала удивление, затем — чистая, холодная злость. Таким же злым стал и взгляд Канкуро. Гаара повёл себя, как статуя, не выдав и толики эмоций, если таковые в принципе возникли.
— Орочимару остаётся моим врагом. Он доставил мне немало проблем, — сошёл Сасори на полушёпот, — и обязательно за это поплатится. Песок пока работает тайно, и это всё, что вам следует знать. Вы действуете по моему приказу, по моему сигналу, смотрите — только на меня. Ибики объяснил вам ценность верных сведений и опасность неверных.
— Потому мы и спрашиваем вас, — нахмурился Канкуро.
— Вам повезло, что есть кого спрашивать, — искренне улыбнулся Сасори самой кукольной из улыбок. — По вам хочет ударить Орочимару, чтобы ударить по мне, так что не расслабляйтесь.
Он вынужден был признать, что сказал правду, которая год с лишним назад таковой бы не оказалась.
— А сейчас… — Сасори собрал в правой руке чакру, мягко засиявшую в полутьме гостиной, и приблизился к ученикам почти вплотную. — Сейчас не дёргайтесь.
Начал он с Канкуро, проверяя, на месте ли поисковая печать. Канкуро застыл напряжённый, непривыкший к тому, чтобы сенсей касался ладонью его лба, словно менталист за чтением памяти. Чакра Сасори осторожно втекла внутрь, и он прикрыл глаза, поняв, что зря беспокоился: во-первых, печать обнаружилась нетронутой, во-вторых, она не засекла Орочимару. Значит, поддельный свиток «с Третьим Казекаге» Канкуро вытащил по своему почину. Значит, после одной из тренировок Канкуро не доползёт до дома.
Темари глядела на Сасори гордой сердитой кошкой, которой дали воду вместо молока, но он ответил полным безразличием. С разумом Темари оказалось то же, что и у Канкуро, и Сасори перешёл к Гааре. Загородил ладонью красный иероглиф «любовь» так, чтобы он не мозолил глаза, и привычно коснулся сознания Гаары, плотно сплетённого, хоть уже и слабее, с безумием древнего демона. Это уже само по себе служило защитой от Орочимару, но тем не менее ничего не обещало.
— Что вы только что делали? — потребовала Темари ответ.
— Орочимару умеет управлять мыслями и поступками людей точно так же, как я. Было бы неприятно увидеть вас в роли его марионеток, так что я принял некоторые меры, вот и всё. На ваших разумах стоят мои печати.
Удивился даже Гаара.
— Когда… — растерянно пробормотал Канкуро.
