Взяв Кусанаги, Орочимару сложил печать, и вокруг него завихрился ветер, плотный, упругий, опасный, чем не невидимый щит… Оружие кукол мигом зажглось чакрой, тоже стихии Ветра. Орочимару, ухмыльнувшись, напал, решив разобраться с мелочёвкой и найти наконец кукловода. Его чакра ощущалась повсюду, словно кисель тумана, и в нём её источник терялся. Нехорошо…
Кусанаги, столкнувшись с клинком марионетки, переломил его, отсёк кукольную руку и отбил выброшенный из неё нож.
Орочимару обладал на редкость мерзкими техниками. В форме человеческой куклы их было не использовать, но такого желания и не появилось, несмотря на всю скорость, ловкость и силу, какую Орочимару показывал. Сасори внимательно за ним следил, глянул на Кабуто без сознания и позволил сломать последнюю куклу, чтобы выкатившийся из неё шар взорвался дождём ядовитых сенбонов.
Орочимару отпрыгнул подальше и вскинул перед собой руку, доской сложив пальцы: между ними застряли сенбоны. Лицо Орочимару было серьёзным. На вспомогательное мелкое оружие Сасори яда не жалел, ведь победу часто оно и приносило. Желанную, бесценную победу, которой сегодня не предвиделось: как одержать её над Орочимару, не применяя шедевры коллекции, ни идеи, ни плана ещё не было. Эта змея как нечего делать сбрасывала старую шкуру, и в этом было что-то от вечности, но слишком отвратительно выглядело.
Орочимару хотелось просто убить, ничем из своего не рискуя: ни куклами, ни людьми.
Чакра в руках застыла, потом вытянувшись в несколько нитей, и плоть начала местами неметь. Сасори, подумав о худшем, на миг похолодел и со злостью посмотрел на Орочимару. Убить его сейчас или попозже? Сейчас — однозначно — попозже. Это не было ни срочным делом, ни какой-то обязанностью; Сасори взмахнул руками: обломки кукол роем ос насели на змея, — и без печатей исполнил простейшую технику, набрал в грудь воздуха, со всей силы выдохнул, чтобы воздух, наполненный чакрой, разошёлся до маленькой бури.
Заявиться в квартиру к троим Сабакуно могли как Лист, так и Звук. Сасори угадать не пытался. Он почти стелился по крышам, проносясь над домами едва видной тенью, пока не примчался домой, ворвавшись через окно в свою комнату, окинув её быстрым взглядом и сразу направившись дальше. В коридоре столкнулся с Канкуро и Темари: они устремились к нему с таким видом, словно давно дожидались. Следом из их комнаты вышагнул Гаара.
Живы, целы, невредимы… на первый взгляд.
— Докладываю, — хмурилась Темари. — На одной из побочных улиц сорок пятого квадрата Листа около трёх часов назад мы заметили того убийцу с костями. Преследовали его сколько возможно, но упустили. След оборвался.
— Это тот самый! — заверил Канкуро. — Я хорошо его помню. Мы не могли перепутать.
Орочимару и тут поработал. Он угрожал.
— Что ещё?
Нужны были подробности.
— Он шёл тенистыми рощами явно хорошо знакомой дорогой, далеко от протоптанных троп. — Темари оглянулась на Канкуро и повернулась обратно к Сасори. — На всякий случай мы готовились к бою, но убийца, обнаружив нас, стал путать следы и скоро разорвал расстояние. Возможно, в тот раз его цель была не убить вас, а сообщить…
— Знаю, — отмахнулся он нетерпеливо. — Что ещё?
— Там, где след обрывался, было полно ловушек, — мрачно доложил Канкуро. — Причём по типу охраны, а не, скажем, засады… Мы убрались оттуда, ничего не задев, но надо сходить и проверить.
Сасори приказал:
— Не надо. — Тоном, чтобы и мысли ослушаться не было. — Это не наша работа.
Темари с Канкуро промолчали, но в глазах их читалось упрямство, свойственное всем Сабакуно, начиная, к сожалению, с Расы. Гаара стоял чуть подальше, как всегда скрестив руки на груди, и смотрел точно такими же глазами.
— Вы дома одни?
Упрямство разбавилось недоумением.
— Да…
— Ясно, — развернувшись, Сасори прошагал к себе в комнату, подошёл к окну, проверил барьеры, считав чакру того, кто сюда сунулся.
Кто бы сомневался, что это был чёртов Кагуя Кимимаро. Ни Гаара, ни Темари, ни Канкуро ничего не заметили, и этот пропуск Сасори собирался восполнить, но после всей нервотрёпки с Листом. Приближался последний этап, самый важный. Ошибки были недопустимы. К ним вели в том числе и привязанности, когда пресловутое сердце брало над разумом верх, но сейчас Сасори чувствовал и осознавал, что не откажется от них даже из опасений проиграть. Орочимару покусился на шедевры его драгоценной коллекции и на людей, которых он ценил с той же силой. Если он откажется от людей, придётся отказаться и от человеческих кукол, а это значит, Сасори лишится всего.
Возможно, так вышло бы к лучшему, но размышлять над этим было не время. Потом, всё потом. Сначала — победа. Орочимару разглядел в Сасори новую слабость и воспользовался ею, но, к счастью или сожалению, Скорпион Красных Песков едва ли уже помнил, что такое истинный страх, его было не запугать. Защитить Гаару, Темари, Канкуро и спрятанную в свитках коллекцию. Вот чем следовало заняться.
