И с каждым его словом лица ребят из Дождя бледнели всё сильнее, хотя, казалось бы, куда уже. Один из них, в тёмных защитных линзах, едва сдерживая в голосе дрожь, объявил:
– М-мы всё тебе отдадим! – и поспешно вытащил из подсумка свиток, положил его у ствола дерева, как другой генин Дождя добавил, умоляя:
– Только, пожалуйста, дай нам уйти…
Темари подняла задумчивый взгляд, выискивая недавно убитого. Песка наверху уже не было, а тело, похоже, упало, скрывшись в тенях у земли. Корм для местной живности.
– У них же Свиток Земли. Гаара! – вдруг позвал Канкуро. Гаара отбросил зонт и почти поднял руки, чтобы напасть, когда рядом с ним спрыгнул Канкуро: – Гаара.
Темари нахмурилась: почуяла неладное. Канкуро, чёрт возьми, что он…
– Оставим их, – предложил он с улыбкой при решительном взгляде, пытаясь Гаару усмирить. Неужели забыл, что полнолуние близко? Забыл, как оно влияет на Гаару? Пусть даже они оба считали его братом, пусть даже не могли от него отказаться… – Нам нет смысла сражаться за тот же свиток, что и у нас, к тому же, они слабаки, даже не противники. Нет смысла их убивать…
– Заткнись, – перебил его Гаара и вскинул руку, послав песок в атаку: а те парни давно уже драпали.
– Гаара! – вцепился Канкуро в брата, и тот перевёл тяжёлый, как дух крови, взгляд на его пальцы у себя на запястье. Песок с шуршанием опал, так никого и не поймав. – Гаара, – ослабил Канкуро хватку, явно подавляя гнев. – Чем меньше на нашем пути будет боёв, тем лучше. Нам троим нужен лишь Свиток Неба, зачем тратить силы на Свиток Земли…
– Свитки здесь ни при чём.
Едва заметные кровожадные нотки заставили Темари ринуться к братьям, спрыгнуть рядом с ними, чтобы, хмуро посмотрев на Гаару, не менее хмуро посмотреть на Канкуро. Положить ладонь поверх его на запястье другого. Негромко, без осуждения и злости, сказать:
– Отпусти его, Канкуро.
Тот лишь вцепился в Гаару сильнее, словно вознамерившись сломать ему руку, но всё же, продолжая глядеть ему в глаза, послушался старшей сестры. Тогда Темари повернулась и к самому младшему:
– Мне кажется, Гаара, Канкуро прав. У нас впереди целый Лес Смерти. Нам хватит противников.
Гаара мрачно на неё смотрел, и длилось это бесконечно долго. Темари не посмела отвернуться, изобразила улыбку, чтобы успокоить, усмирить, заставить жажду крови ненадолго отступить, и когда песок вновь зловеще зашуршал, страх пробрал до костей, точно ветер. Но тонкие сыпучие струйки из мельчайших светлых крупиц лишь медленно втекли в тыкву, которая после заткнулась пробкой.
Темари едва слышно облегчённо вздохнула. Похоже, на этот раз вновь пронесло. Гаара поборол тягу луны. Гаара… смог.
– Я люблю только себя, – заявил он с потаённой, страшной угрозой, – и сражаюсь только за себя.
Спорить никто не стал. Гаара, удовлетворённо хмыкнув, развернулся и вспрыгнул на соседнее дерево, когда раздалось бурчанье Канкуро:
– Будь вместо меня Сасори-сенсей, он бы послушался, чёрт побери.
Осторожно на него покосившись, Темари вдруг поняла. Поняла, почему тот полез на рожон. Почему вступился за двух незнакомцев. Почему накричал на Гаару, забыв на мгновенье про страх.
– Сасори… – произнёс Гаара внезапно.
Брат и сестра на него посмотрели. Он стоял к ним спиной, на ветви повыше, и говорил достаточно громко:
– Сасори точно такой же, как я.
Пожалуй, Темари понимала Канкуро.
– Он любит только себя и сражается только за себя.
Проклятая фляжка. Проклятая змея.
– Он сам мне это сказал.
Глупая, вечная надежда.
От которой не хотелось отказываться.
– Если все поели, давайте отнесу всё обратно, – вдруг вызвался Канкуро, сложив свою тарелку на поднос. Темари понаблюдала за этим со сдержанным удивлением, но ничего не спросила. Посмотрела на Гаару и кивком указала на его так и не тронутую, давно остывшую на столе еду:
– Тебе лучше поесть.
– Не хочу, – последовал холодный ответ.
– Оставь, Канкуро, – сказала Темари брату, когда он почти приблизился к столу, и поймала его мимолётный, полный недоумения взгляд.
Канкуро ушёл вместе с подносом, задвинув за собой сёдзи, и тишина вернулась в комнату. Снаружи доносился только шелест тёмных, густых крон Леса Смерти. Темари повернула голову к Гааре, вслушалась в его молчание, и отчего-то очень ясно, как пламя среди ночи, вспомнились его слова день назад.
– Сасори точно такой же, как я. Он любит только себя и сражается только за себя… Он сам мне это сказал.
Отношения Сасори-сенсея с Гаарой до сих пор оставались для Темари загадкой. Пожалуй, даже Четвёртый Казекаге всё ещё не знал до конца, как именно тот убедил его сына прийти в пять утра на полигон номер шесть, на самую первую тренировку. Туда, где Гаара впервые за долгое время потерпел поражение и где впервые услышал слова, что Темари и Канкуро – будут его командой.
