Разумеется, у генинов возникли вопросы, и судье пришлось им всё объяснить. Это, однако, не заняло столько времени, сколько наверняка потратил бы Хокаге. Сасори медленно вдохнул, медленно выдохнул. Он стал слишком легко раздражаться.
А затем Гекко Хаяте предложил генинам, не желающим сражаться, уйти сразу. Сасори взглянул на Кабуто. По плану Песка и Звука тот должен был поскорее исчезнуть, но по поводу него волноваться не стоило: эта марионетка всегда вела себя крайне послушно, если могла угодить сразу всем господам. Остальные генины не проявили желания уходить, разве что, наверное, Учиха Саске… Сасори провёл в битвах достаточно времени, чтобы сразу увидеть, как тому больно. Рана? Яд? Последствия техники?
– Там есть парень. Учиха Саске, – вспомнил Сасори слова Гаары. – Я хочу с ним сразиться.
Саске на секунду зажмурился от боли и сжал рукой плечо, забеспокоилась эта девчонка, Сакура, удивился поведению напарников Наруто… а затем зашептались экзаменаторы и Хокаге. Сасори навострил уши. «Я так и думал», «Что будем делать?», «Лучше забрать его с экзамена и изолировать в сопровождении АНБУ. Он должен немедленно уйти и…»
– Он не из тех, кто так легко послушается, – с мягкой насмешкой заметил Хатаке.
И Митараши резко к нему развернулась, сверкнув таким яростным взглядом, что сомнения исчезли, не успев возникнуть: эти слова задели её лично. Когда же она вцепилась в плечо точно так же, как Саске секундами ранее, всё сразу встало на свои места. Сасори заметил между её пальцами чёрный рисунок, напомнивший чем-то тату из томоэ. Из трёх жирных пятен томоэ. Проклятая Печать, которую Кабуто как-то упоминал?
Так вот почему прошедшие три дня выдались столь подозрительно спокойными. Орочимару не было до Песка дела. Его занимал этот мальчишка, последний член клана Учиха, единственный выживший в резне пять лет назад. Обладатель Шарингана, куда более слабый, чем его гениальный брат, объявленный Листом в международный розыск – тогда же, пять лет назад, и попавший в Книгу Бинго Сасори.
Орочимару был падок что на интересные способности, что на особенных детей, и Учиха идеально под это подходил. А вот Гаару подобная участь всё же обошла стороной…
Сасори отбросил мысли, только-только возникшие: что ему за дело до Учиха Саске, – но вот то, что Гаару Орочимару не тронул, принесло немного облегчения. Он не вызвал у змея любопытства – ни в Песке, ни здесь, Сасори окончательно в этом убедился, и, пожалуй, тревога отпустила. Не придётся бороться ещё и за Гаару.
Но осознание её неприятно царапнуло.
– Сасори-сенсей нам больший отец, чем Казекаге-сама.
Темари ничего не ответила и через минуту, даже от Гаары не послышалось привычного презрительного фырканья. Сасори не двигался с места и, по правде говоря, не знал что и думать.
Раздражённо цыкнув, Сасори было прогнал из головы глупое, неуместное сейчас воспоминание, но замер: это же проблема. О которой он, чёрт побери, забыл из-за «Третьего Казекаге». Совсем забыл, как будто это что-то, решения не требующее…
Сасори мимолётно взглянул на Орочимару. Тот с усмешкой следил за Саске и его тихой перепалкой с напарниками, за уходом Кабуто из зала, за быстрым обсуждением Хокаге, Митараши и Морино, точно так же, как делал сам Сасори, всё отпечатывая в памяти. На Гаару тот даже не смотрел. И сам Гаара вёл себя тихо, как и Темари с Канкуро. Сасори помрачнел. Кажется, единственным, кто терял здесь власть над собой, был он сам.
====== Глава 9. Неразумные чувства ======
Аккуратно поставив ногу на каменный пол, Сасори слез с колонны, пока Какаши готовил помещение к ритуалу запечатывания: скрупулёзно высек на полу два идеальных круга, один внутри другого, кунаем, по которому пустил чакру, и посадил Саске в середину. Затем — нанесение знаков. Слова древнего языка, давно позабытые, бледно-красными строчками обвили тело Саске и такими же строчками в форме пентаграммы исчертили пол. В необходимых точках были вонзены кунаи.
Хатаке Какаши. Учиха Саске. И Орочимару, следивший за обоими. Сасори быстро нашёл его: тот взглядом голодной змеи водил по телу юного Учиха, с усмешкой наблюдая за действиями его сенсея.
— Потерпи ещё немного, — выпрямившись, ответил Какаши на немой вопрос Саске. — Сейчас закончим.
Тот кивнул и сел как положено, спиной к проводившему ритуал. Сасори знал эту технику. Разработавший её отдел Листа дал ей довольно пафосное название: Печать Подавления Зла. Какаши, ни разу не сбившись, наизусть сложил длинную серию печатей и прямой, как доска, кистью коснулся проклятой метки — трёх жирных капель томоэ.
В тот же миг Саске закричал. Техника его обездвижила, он не смог бы даже отстраниться от Какаши, как от источника боли. Такие вопли Сасори слышал разве что в пыточных застенках, никак не в бою, где бурлит адреналин. Саске попытался сдержать крики, но стал лишь немного тише, пока строчки ритуальных знаков медленно втягивались в проклятую метку, причиняя жгучую боль.
