И исчез. Затащить артистов за банкетный стол и развести их на беседу не удалось.
Супруга разочаровалась.
— По телевизору импозантнее. Уставший какой-то… Песня невыразительная. Помнишь: «Женюсь, женюсь, какие могут быть игрушки», или «Шпаги звон как звон бокала»?
Мы сели обратно за стол, и я тихонько сжал её руку. Сделал вид, что вступился за Миронова.
— Он — молодец, всё про нас! Когда я звал тебя замуж, тоже относился серьёзно, без игрушек. И сейчас подниму звонкий бокал за свою лучшую в мире жену, а чтоб поддержал весь завод — за лучшего врача АЗЛК!
Выполнил угрозу, заводчане охотно опрокинули рюмки и бокалы за Валентину Брунову.
Позже она тихо произнесла:
— А что такое «сунуть dans la poche»?
— Ох, ты такое спрашиваешь… Сама подумай, что и куда можно присунуть, иначе как по-французски не называемое, чтоб не вырезала советская цензура.
— Правда? Фу-у!
Миронов пал в её глазах, муж заработал баллы и победил в конкурентной борьбе.
Вообще-то dans la poche выражение довольно известное даже за пределами Франции, означает нечто вроде «дело в шляпе». То есть в контексте песни — удачно обстряпать делишки. Но если Валя вообразила какую-то пошлость, я не виноват. Практически.
Сам Новый год в семейном кругу прошёл без сучка без задоринки, лучше, чем долго подготавливаемое правительственное мероприятие, главное — душевно. Новогодний «Голубой огонёк», как я заметил, а это самое обязательное украшение застолья, экран телевизора — это окно в некий общесоюзный праздничный мир, был очень грамотно смонтирован. Выступления любимых артистов, требующие внимания, сменялись хороводами «а-ля рюс» в исполнении народного ансамбля «Берёзка», то есть создавалась пауза, чтобы выпить и закусить. А также уложить детей, коим разрешили не отправляться в кровать до половины первого ночи, но всему есть предел.
За окном не бухала канонада из римских свечей и петард, никто не пытался создать иллюзию начинающейся Третьей мировой войны, обычные хлопушки, не громче открывающихся бутылок шампанского, раскидывали только крохотные бумажные кружочки, а бенгальские огни рассыпали искры вообще бесшумно.
Хорошо было праздновать Новый год в СССР!
Как отвратительно в России по утрам
Больше всего не люблю утро 2 января. Первое число как-то проскакивает на допивании и доедании заготовленного к Новому году. Целый день можно лениться на диване у телевизора, если жена попросит вынести мусор и вынесешь — считай, супружеские обязанности выполнил. А вот второго гложет мысль, что завтра на работу, начальство и энная часть подчинённых пребывают в состоянии после вчерашнего, оно далеко не у всех сопровождается благодушным настроением, от тебя что-то хотят, ты пытаешься чего-то добиться от других… Дурдом!
Я сладостно потянулся, вспоминая, что 3 января приходится на воскресенье. Всегда бы так… С другой стороны, длинные выходные в Российской Федерации тоже излишество. Некоторые просто не могут столько пить.
Рядом посапывала супруга, через дверь доносился офицерский храп отца, странно, что не разбудил детей, мама-то привычная.
Задумался. Вот и январь, на который столько всего отложено…
— Серёж… — благоверная, видимо, уловила мой взгляд и проснулась. — Чего не спишь? О чём думаешь?
— Конечно, о тебе, ненаглядная!
— А если без вранья?
— Тогда… Вот, следующий год начался. А у меня нет двигателя для «волги» и прототипа для замены УАЗика.
Думал, треснет по шее. Обошлось. Восприняла как шутку.
4 января встречался с представителями Минобороны, и это точно не новогодний подарок: выделенной инвалюты для закупки иностранных внедорожников хватит… Максимум — на «Ленд-Крузер» и «Джип». Румынского проходимца генералы заберут и без денег. Так что если кто-то задумал украсить личный гараж практически новым «Ниссан-Патрол», не выйдет. Военные одобрили выбор, тем более простора для маневров не много, после чего начальство в лице министра отпустило меня в Уфу.
Ох… Поторопился, не узнал погоду. Самолёт сел рано утром затемно, когда морозы ударили под тридцатник. Спасибо, Паращенко, Генеральный директор Уфимского моторного завода, теперь уже — моторостроительного объединения, прислал за мной водителя с «волгой».
Шофёром оказался улыбчивый и словоохотливый башкир. На вопрос о машине радостно сообщил: удобная и надёжная. Только коленвал пришлось проточить на заводе, шприцевать надо раз в неделю, карбюратор чистить и регулировать… По весне отскоблить от ржавчины и подкрасить, «ласточка» уход любит. От перечисленных проблем с этой самоходной тележкой у любого автомобилиста из европейской страны шиньон бы встал дыбом, но привычные советские водители привыкли и хвалили «волгу», поскольку не пробовали ничего слаще морковки. Какой-нибудь ГАЗ-А требовал куда больше усилий, чтоб сохранил способность двигаться, и ничего, в своё время тоже представлялся неизбалованным советским гражданам чудом техники.
