Это было нечто! «Жигуль» пролетел по воздуху не менее 40 метров, к приземлению основательно опустив морду, врезался в грунтовку и буквально вспахал её передком, передние колёса в этот момент, похоже, не касались дороги. Литовская машина встала практически вертикально! Мы проскочили её, объезжая вплотную, я вонзился в густое облако поднятой ими пыли, молясь всем богам, чтоб на дорогу не выскочил кто-то из зрителей, у трамплинов их обычно набивается много, подниму человека на капот только так.
Впереди прояснилось, в зеркало заднего вида через пыльную муть увидел, как «жигули» грохнулись назад, хорошо — не на крышу. Фары, бампер, решётку радиатора, всё это он наверняка стесал.
— Ой-ёй! — выдохнул Шура, извернувшийся поглядеть назад. Вместо штурманских данных он выдал пару очень эмоциональных замечаний.
Вообще, аварийность на трассе вышла приличная. Мы видели перевёрнутые машины, слетевшие с дороги, потерявшие колесо, пускающие пар из радиатора и даже столкнувшиеся. Экстремальный заезд в экстремальном спорте. Слава богу, нашу ласточку мы сберегли.
Дальше после короткого перерыва был ночной заезд — опять на среднее время. У меня, блин, полетел генератор. Ехал как мог — на ближнем свете, экономя электричество и порой выключая его, когда цеплялся за огоньки впереди идущего, затем тормозил перед самым КВ, иначе получил бы штраф за избыток скорости, потом с одними габаритами, почти ничего не освещающими, снова догонял переднего. Выключил свет с первыми проблесками зари, дотянул до КП, практически в ноль высадив аккумулятор, заглохни двигатель — не завёлся бы от стартёра.
На каждом участке что-то случалось, а то и не с одной машиной. Трасса прошла через станицу, один «жигуль» вылетел с неё, пробил плетень и проломил стену дома. Поскольку там уже толпились жители и остановился шедший впереди нас экипаж, я не притормозил.
Последний участок, очень сложный, хоть на среднюю скорость, проходил по предгорьям Северного Кавказа. На спуске с крутым поворотом на 180 градусов, по типу серпантина, Шура закричал:
— Падает!
— Да вижу я!
Со склона катился «москвич», сорвавшийся сверху.
Твою мать… Тормозил в пол, избежал удара.
Их машина легла на крышу у самого края обрыва. Я сдал назад и включил мигалки поворотников, превратив наш «жигуль» в большой знак аварийной остановки, чтоб следующий архаровец, выходя из поворота, не врубился бы в «москвича», скинув его вниз.
Парни были живы и в сознании. Каркас безопасности выдержал, серийная машина уже давно превратилась бы в кабриолет, а люди во всадников без головы. Шура заметил очень подходящий дрын — ствол сухого дерева, словно специально ждавший москвичистов. Мы просунули его под рессоры подвески и, используя как рычаг, опрокинули машину на бок, на колёса она стала легко. Передняя правая дверь отсутствовала, открывшаяся и сорванная при кувыркании. Я отстегнул ремни штурмана, мы его вытащили. За ним выполз водитель. А теперь сюрприз: он попросил помощи завести «москвич» с толкача, чтоб продолжить движение!
Я даже слушать не стал.
— Оба — садитесь назад! Везу в больницу.
Шура открыл заднюю дверцу. Сидений там, конечно, нет. Пусть сидят на дне салона, в любой другой раллийной не лучше.
Штурман скорчился на земле, обхватив голову руками, шлем потерял, глаза в кучку. Водитель заупрямился: нет, я еду дальше!
Произошла короткая перепалка. На одних свидетельских показаниях проезжавших — не факт, что докажу оказание помощи. Светит огромный штраф, ухудшающий и личное положение в таблице, и командный результат. Не драться же…
— Хочешь — езжай. Но у твоего штурмана явное сотрясение. Я везу его в больницу.
— За помощь — спасибо. Но не пошёл бы ты…
Любитель. Профессиональный гонщик, типа нас с Шурой, подобного бы не допустил.
Я не бил его. Перехватил руку, вывернул, уронил мордой на камни и держал, наступив ногой, пока Шура не затащил коллегу-штурмана к нам. Уехали.
Деревянный кол так и остался торчать, зажатый в рессорах, когда «москвич» вернулся на колёса. Смог ли его вытащить тот нахал, завёлся ли и продолжил гонку либо заночевал у покорёженного авто — не знаю.
Поскольку на КП не оказалось доктора, судья снял меня с дистанции для доставки пострадавшего в больницу. Тем самым аннулировал штрафные очки. Повезло и с врачом-осетином. Войдя в положение, он выписал мне справку, что пациент получил черепно-мозговую травму. То есть выдал гарантированную отмазку на случай жалобы водителя «москвича» в насильственной эвакуации его штурмана.
Нервная поездочка!
Что интересно, горный этап большинство прошло отвратительно, преимущественно натасканное как равнинные гонщики. Наше снятие ради оказания помощи обнулило мои штрафы, неизбежные, если бы доехал до финиша как все. Правила велят поощрять «добрых самаритян». Итого я победил в личном зачёте в своей группе, сделав шажок к заветному титулу мастера спорта СССР.
