— Предлагаю вам не тратить время и сразу перейти к жалобам, — попросил я. — А когда у меня появится свободная минутка, я с удовольствием послушаю ваши возмущения. Например, ночью, я как раз дежурю.
Бубнов недовольно поджал губы, но возражать не решился. По сравнению с Лаврентьевым этот даже как-то быстро успокоился.
— Живот болит, — проговорил он. — Прям по кругу так. Тошнит, изжога мучает. И в туалет бегаю без конца, замаялся уже.
Сразу же отметил для себя, как именно он описал боль. «По кругу», значит, опоясывающая.
— Когда начались симптомы? — спросил я.
— Да ночью резко прихватило, мы с друзьями сидели, праздновали, — ответил Бубнов. — И схватило так, что пришлось скорую вызвать. Те меня хотели в местную больницу закинуть, ну и пришлось и им заплатить, чтобы сюда везли, и здесь лечение проплатить. И прождать вас в итоге час!
Снова начинает. Даже не стану обращать внимания, я уже сконцентрирован на другом.
Похоже, мне удалось собрать главные «аристократичные» заболевания, связанные с избытком нездоровых напитков и неправильным питанием.
Я активировал диагностический аспект, и в подтверждение моим догадкам поджелудочная железа отозвалась в проекции свечением. Обострение хронического панкреатита. Воспаление поджелудочной железы началось уже давно, на первых стадиях оно протекает практически бессимптомно. Но раз случилось обострение — болезнь уже довольно запущенная.
— Стул жидкий? — уточнил я.
— Что за вопросы вы задаёте аристократу! — возмутился Бубнов.
Ох, всё, мне это порядком надоело.
— Вы для меня не аристократ, а пациент, — холодно сказал я. — И мне нужно знать все ваши симптомы для постановки диагноза. Поэтому отвечайте по существу.
Бубнов посмотрел на меня круглыми от удивления глазами. Вряд ли кто-то до меня с ним когда-нибудь так разговаривал.
— Жидкий, — прошептал он. — И частый.
Я задал ещё несколько важных вопросов, Бубнов больше не выделывался, отвечал честно.
— У вас обострение хронического панкреатита, — объявил я. — Сейчас назначу обследование для подтверждения диагноза, потом лечение. Придётся сесть на диету, исключить магические коктейли и принимать некоторые препараты.
И вызвать к нему лекаря-гастроэнтеролога. Я мог бы подлечить магией сам, но пока что берёг силы, ведь собирался дежурить. Тем более ничего опасного для жизни у Бубнова нет. Снять обострение, а дальше — только держать диету.
— Диету? — недовольно переспросил он. — Без этого никак?
В полку моих недовольных диетами пациентов прибыло.
— Нельзя, — помотал я головой. — Диета — это основное лечение.
Так, обследование. Общий анализ крови, биохимия с амилазой и липазой, копрограмма и УЗИ брюшной полости. Для начала хватит.
Занёс направления медсестре, и тут меня с ног сбила перепуганная Лена.
— Там моя пациентка… Помоги… — невпопад выдохнула она.
— Что с ней? — пришлось тряхнуть девушку за плечи, чтобы она мне чётко ответила.
— Дышать не может, — прошептала Тарасова. — Я не знаю, что с ней.
Больше от неё ничего не добиться, поэтому я устремился к десятой палате. Благо я запомнил, какую именно больную дали на сегодня Тарасовой.
Пациентку я вычислил сразу. Она сидела, судорожно пытаясь хватать воздух и схватившись за шею. Губы, веки и щёки были раздуты от отёка. Для расспросов времени не было, поэтому сначала просканировал её диагностическим аспектом, увидев яркие свечения по всему организму, но преимущественно в сердце и лёгких. Так, кардиологический аспект, проверить пульс и давление. Давление восемьдесят на сорок, пульс сто семьдесят.
— Преднизолона два куба, адреналина 1 куб, внутривенно, быстро! — гаркнул я. — Анафилактический шок!
Рядом немыслимым образом снова появилась Светлана, которая спешила достать нужные препараты из укладки, которая находилась в каждой палате. Как раз для таких случаев.
Я же активировал иммунологический аспект. Это довольно редкий аспект, который позволяет лечить магией различные заболевания иммунной системы. А анафилактический шок — это не что иное, как именно реакция иммунной системы на аллерген.
Другими аспектами лечить нет смысла, давление и остальные показатели сейчас нормализуются препаратами. Моя же задача — успокоить иммунную систему пациентки.
Совместными усилиями нам удалось нормализовать дыхание и давление пациентки, и она сделала глубокий вдох. Кризис миновал.
Одышка, слабость и вялость у неё будет сохраняться ещё какое-то время, но жизни больше ничего не угрожало.
Оставалось разобраться, на что у неё вообще возникла такая реакция. Так что я поспешил назад к посту, где нашёл растерянную Лену.
— Как она? — спросила девушка.
— Кризис миновал, — кивнул я. — Надо разобраться, на что у пациентки аллергия. Ты собирала аллергологический анамнез?
— Нет, — закрыла она лицо руками. — Я так растерялась. Совсем непрофессионально себя повела, выскочила и помчалась в поисках врача. И забыла, что сама врач. Мне так стыдно!
