Но в 1575 году сложилась довольно необычная ситуация. До того момента во главе реформатов стоял принц крови одной из ветвей королевского дома. Теперь же их возглавлял родной брат короля, законный наследник престола. Екатерина, кажется, слишком поздно спохватилась и стала противодействовать Монсеньору. Еще до бегства герцога полным ходом шли переговоры между Конде и герцогом Казимиром. Пришедшие из Германии армии должны были присоединиться к Дамвилю. Выехавший вперед Торе, обладавший самым посредственным военным талантом, при переходе Марны у Дормана с оставшимися солдатами ускользнул от Генриха де Гиза. Через 15 дней после сражения при Дормане он присоединился к Монсеньору и своему брату Франсуа де Монморанси, договаривающимся о перемирии в Шатийон-сюр-Эндр. 4 октября другой его брат, Меру, сообщил, что в Сен-Мартене армия в 8000 наемников, 8000 швейцарцев, увеличенная ландскнехтами Гельдерна и Нижней Германии с 18 пушками вошла на территорию Франции. Посол Франции безуспешно пытался воспрепятствовать этому. Король и его мать также безуспешно пытались помешать иностранному вторжению.
Настоящие варвары, наемники пили, грабили, насиловали, поджигали дома. Население ударялось в бега или пряталось при их приближении. 9 ноября после предварительных переговоров о перемирии Монсеньор отправил в Германию с письмами Бурнонвиля. Шомберг уже перевез в Нанси часть драгоценностей короны, долженствующих служить залогом исполнения принятых королем обязательств. Драгоценности Монморанси были отправлены в Женеву, а драгоценности короля Наваррского в Лондон. Грустный для сердца француза спектакль — король и принцы берут взаймы деньги за границей, чтобы решить проблемы внутренней политики.
Однако было мало шансов на то, что Генрих де Конде согласится распустить свою армию. Англия, следуя своим интересам, посоветовала ему не отступать. «Лучше открытая война, чем худой мир», — писал ему государственный секретарь Уолсингейм 25 ноября. Принц отказался от перемирия еще до того, как ему стало известно мнение англичан. 29 ноября он отправил Бурнонвиля обратно к Монсеньору с критикой договора о перемирии. Что же решит Казимир? Екатерина сделала все возможное, но у него в подчинении уже были тысячи солдат. Кроме того, он востребовал деньги, которые не выплатил Карл IX немецким наемникам, призванным во Францию до 1572 года: 600 000 золотых экю. Королева-мать прибегла к последнему средству: попыталась разделить гугенотов и сторонников Монсеньора и Монморанси. Это противоречило ее политике, приведшей к союзу, столь опасному для королевской власти, политиков или недовольных с реформатами.
Напрасно в январе 1576 года двор забрасывал Дамвиля депешами, предлагая обменять правление в Лангедоке на маркизат Салуццо. Маршал изображал из себя глухого. Разве мог он верить Генриху III и его матери, показавшим ему, что они не потерпят в королевстве никакой другой веры, кроме католической? К тому же он принял решение задолго до вмешательства двора. В декабре он писал во всем согласному с ним Конде: «Лучше мы заключим мир с оружием в руках». Итак, он продолжал войну. В конце 1575 года ему подчинялся почти весь Лангедок, за исключением Агда, Пезана, Безье. Тем не менее он хотел показать себя хорошим католиком и приказал восстановить церкви в Монпелье, разрушенные гугенотами.
Истинный руководитель партии политиков, маршал вовлек в свои дела герцога Алансонского. Он направил к нему своего доверенного человека Шарретье. Нимало не заботясь об уважении, которое следует оказывать брату короля, он упрекал его в ошибке, совершенной им, когда он пошел на перемирие. Противник воспользовался моментом и укрепился в Париже, в некоторой степени разделив сторонников принцев. Монсеньору следует присоединиться к нему в Лангедоке, а затем вместе с ним выйти навстречу Конде. После чего они направятся к Парижу.
