Старший сын умершего коннетабля обладал высокой душой и умом. Забыв о своем длительном заключении, он думал лишь о том, как предотвратить гражданскую войну. А военные приготовления шли полным ходом. Король увеличил свои войска, а Мартиньон опустошал герцогство Алансонское. Генрих начал с того, что послал к брату несколько военнопленных, арестованных в связи с заговором Ля Моля. 8 октября герцог де Монпансье нанес визит Франсуа Алансонскому. Но Франсуа писал матери, что находится в Блуа, а на самом деле был в Понлевуа, затем в Шатийон-сюр-Эндр. Узнав, что рядом с ним Ля Ну и Туренн, королева заволновалась и попросила короля усилить свою армию. Встретившись с Екатериной в Лош 23 октября, Франсуа де Монморанси, наконец, увиделся с Монсеньором 26-го числа. Благодаря новым уступкам короля, о которых сообщил сын президента де Ту, и с помощью Ля Ну маршалу удалось склонить Монсеньора к миру. 26 октября герцог выехал на встречу со своей матерью в Сен-Жермен.
Однако для заключения перемирия потребовался почти целый месяц. Обе стороны представили предварительные статьи договора в Пуату (8 ноября 1575 года). Перемирие должно было продлиться примерно 6 месяцев, до 24 июня 1576 года, и это время предстояло использовать для обсуждения и подготовки окончательного мирного договора. Король обещал переслать в Страсбург или Франкфурт 500 000 ливров для оплаты наемников де Конде с тем, чтобы они покинули пределы Франции. К такой уступке его вынуждала угроза вторжения. Монсеньору досталась львиная доля. Помимо личной гвардии в 2000 человек он получал города Ангулем, Ниор, Сомюр, Бурж и Ля Шарите, жители которых обязывались принять гарнизон принца. Принц де Конде в качестве безопасного места получал Мезьер. В день опубликования перемирия все иностранные войска, находящиеся на службе короля, за исключением швейцарцев его гвардии, должны были покинуть королевство. До заключения окончательного мирного договора свободное исполнение богослужений Реформации разрешалось в городах Монсеньора и господина Принца. Подписание договора поручалось маршалам де Монморанси и де Коссэ. Вся честь перемирия справедливо принадлежала правителю Парижа. Королева-мать, привыкшая к подобным пертурбациям, вновь стала проявлять к нему полное доверие и объявила его самым лучшим и самым мудрым шевалье королевства. Однако предложения маршала должны были быть одобрены королем. Согласие Генриха III пришло 21 ноября. Окончательный договор был подписан в замке Шампиньи-сюр-Вед господина де Монпансье 21 ноября 1575 года.
Не без колебаний согласился Генрих III на перемирие, подготовленное его матерью. В единственном письме, сохранившемся из его переписки с матерью в период переговоров с герцогом Алансонским, 8 октября 1575 года он выражает опасение, что перемирие лишь рассеет по домам многих его сторонников, а потом их будет очень трудно собрать, как это уже не раз происходило. Здесь монарх подчеркивал одну из слабых сторон королевского войска, сохранявшуюся до правления Людовика XIV. Генрих предлагал матери лишь «двух, трех, четырехмесячное перемирие». Однако король все же согласился на условия матери, лишний раз доказывая, что именно она была хозяйкой положения, а не он.
Но если Генрих III имел ясное представление о военной ситуации, то это не означало, что он не стремился к миру. В своем письме к послу в Венеции дю Феррье от 14 октября король пишет: «Мир и покой королевства не зависят ни от меня, ни от имеющихся в моем распоряжении средств, но я исполню долг короля, любящего своих подданных, скорее прощающего их, нежели карающего. Но когда вещи настолько переходят все разумные границы, когда налицо явная разруха и упадок, я не хотел бы пасть душой и добродетелью, за которые любили моих предшественников-королей и подчинялись им».
Удастся ли после поражения наемников при Дормане и заключения перемирия в Шампиньи плыть в более спокойных водах?
