Во время заключения перемирия Шампиньи было решено провести окончательные переговоры в январе 1576 года в Париже. Там уже находились два представителя Конде, д'Арен и Бовуар Ля Нокль. Однако не в столице, а в лагере герцога Алансонского прошла основная стадия переговоров. Ведущую роль сыграл Франсуа де Монморанси. Он убеждал и «политиков» потребовать серьезные гарантии, тем самым выражая благодарность за помощь в его освобождении. Кроме того, то была мудрая предусмотрительность, так как было известно, что Монсеньор преследует только свои личные интересы. Но поскольку он был главой конфедератов, он подписал с королем Наваррским, принцем де Конде и маршалом де Дамвилем требования, которые они адресовали королю.
Написанные в Мулене в марте 1576 года, они насчитывали 92 статьи. Помимо классических требований реформатов, они просили разрешения на бракосочетания священников, совместную деятельность министров и евангелических школ государства, равноправное положение гугенотов и католиков в госпиталях и университетах, отмену десятинного налога и несоблюдение католических праздников, распространения будущего эдикта на Конта-Венассен и княжество Оранж, названия «религия протестантская» вместо «так называемая протестантская религия». Кроме того, были требования создать двусторонние палаты в судах, заручиться безопасными зонами, исключить любой другой вид богослужений (очевидное доказательство нетерпимости), восстановить в правах Конде, Монморанси и их друзей, реабилитировать Монтгомери, Монбрена, Кокона, Ля Моля, Колиньи и других жертв 24 августа 1572 года. Наконец, среди прочего фигурировало требование покарать зачинщиков резни. Конечно, эти требования были чрезмерны. Один раз король ответил на них 19 марта, второй — 10 апреля, третий — 13 апреля. Генрих III внимательно следил за ходом переговоров. В первую очередь монарх требовал восстановления католического культа везде, где он был запрещен. Лишь в последний момент он согласился на реабилитацию Колиньи. Но его вынудили на этот шаг; чем ближе наемники были к Парижу, тем на большие уступки ему приходилось идти. Занятая переговорами Екатерина по-прежнему надеялась поссорить конфедератов, сначала вернуть себе Монсеньора, затем Монморанси, которому она намекала на должность коннетабля. Она придерживалась мнения, что следует пойти на любые уступки, а когда наемники уйдут и будут созваны Генеральные Штаты, не обращать на них никакого внимания. Пока войска конфедератов стояли между Гриеном и Фонтенбло, королева находилась в аббатстве Серкансо. В последний момент она задумала похищение принца де Конде. 27 апреля она встретилась в церкви Супп-сюр-Луэн с Монсеньором и Конде, предполагая похитить последнего. Герцога Казимира вовремя предупредили, и он прискакал на помощь господину принцу. Королева-мать удалилась, а переговоры продолжались в Шатене, в поместье советника парламента.
63 статьи эдикта практически по всем пунктам удовлетворяли требования гугенотов. Их богослужения запрещались в Париже, и гугеноты все же обязывались платить десятинный налог и соблюдать католические праздники. Официальное название их веры оставалось «так называемая протестантская религия». Король отверг требование запретить все прочие вероисповедания, кроме католицизма и протестантизма. Прекращались расследования, начатые против зачинщиков Варфоломеевской ночи. Таким образом, любые церемонии в честь жертв кровавой расправы были запрещены. Также больше не вставал вопрос об отстранении от управления, особенно и области религии, господина де Невера, де Реца, де Шеверни и канцлера де Бирага.
Эдикт Болье был гораздо шире эдикта Амбуаз 1563 года и январского эдикта 1562 года. Эдикт 1576 года восстанавливал католицизм там, где его запретили, и предоставлял полную свободу совести и религиозных отправлений. Были признаны законными браки священников, перешедших на сторону Реформации. Была объявлена всеобщая амнистия. Гугеноты получали право занимать любые общественные должности, быть принятыми в школы и больницы. Впервые были созданы палаты, состоящие наполовину из католиков, наполовину из протестантов. Монсеньор, Конде, король Наваррский и Дамвиль были восстановлены в правах. Более того, эдикт рассматривал Варфоломеевскую ночь как «преступление», и король публично выразил свое сожаление. Семьи погибших были избавлены от налогов, Колиньи реабилитирован, его дети получали обратно наследство, а потомки иммигрантов признавались подданными короля. По большинству пунктов эдикт Болье предвосхищал эдикт 1787 года о государственном статусе протестантов и Учредительный декрет, стирающий все последствия отзыва Нантского эдикта.
