Этот созыв Генеральных Штатов должен был собраться 15 сентября, но отсутствие многих депутатов вынудило перенести торжественное открытие на 16 октября. Большинство депутатов присутствовали на ассамблее 1576 года, однако теперь они приехали с совсем другим настроением. Третье сословие, которое в 1576 году помешало духовенству и знати, теперь собиралось сыграть решающую роль. Депутаты с горечью вспоминали об обещаниях Генриха III покончить с ересью. Лига породила атмосферу религиозных страстей, умы людей зажглись, католики стремились продемонстрировать свою верность религии.
16 октября состоялась церемония открытия. У ног короля сидел герцог де Гиз, ища глазами своих сторонников. Взгляды многих останавливались на Меченом, но все они устремились на короля, едва он начал свою речь. Но эго была не программа, а реплика и маневр. Фанатичные члены Лиги, депутаты от духовенства, стремились прижать Генриха III к стенке, заставляя его и Штаты с самого начала заседаний присягнуть Союзническому Эдикту. 150 депутатов из 180 представителей были сторонниками третьего сословия и сразу же согласились. Знать, более заботящаяся о своих привилегиях, колебалась. Делегация из 33 выборных от грех сословий представила королю проект. Генрих III сначала отказался, но депутаты заговорили о роспуске Штатов, и он уступил при условии, что принесение клятвы будет назначено па другое заседание. Он увидел, что можно извлечь из этого требования. Кто мог помешать ему первому принести клятву и так торжественно, что депутаты окажутся крепко связаны с ним? Союзный эдикт не вступал ни в какое противоречие с законом о наследовании престола. В конечном итоге он был направлен на роспуск Лиги. Разве это не было средством дотянуться до Гизов?
Но если король хотел связать Союзным эдиктом Гизов, то же самое можно было сказать про него самого. После прочтения текста эдикта и принесения клятвы собрание преисполнилось энтузиазмом и повсюду слушались крики «Да здравствует король!». Затем вместе с Генрихом III представители трех сословий направились в храм Спасителя и прослушали «Тебя, бога хвалим». Не привыкший к таким овациям, Генрих III был очень растроган.
Однако между королем и Штатами было слишком много причин для расхождения во мнениях, чтобы единодушие 18 октября могло долго продолжаться. Гак, оказалось недостаточно, что Союзный эдикт запрещал «становиться королем какому-либо принцу-еретику или защитнику ереси». 4 ноября по предложению духовенства было высказано пожелание объявить короля Наваррского преступником, виновным в оскорблении божественного и «человеческого» высочества, и лишить его и его потомство права наследования короны. Одобряя такое решение на словах, король заметил, что не может приговорить Беарнца, не выслушав его, и предложил послать к нему своих представителей. Но три сословия желали немедленного приговора. Какой бы вопрос ни затрагивался, противоречия между королем и Штатами чувствовались все сильнее.
Близился день решающего конфликта между Генрихом III и главой Лиги. 22 ноября Кавриана холодно замечает: «Скоро мы узнаем, кто будет сильнее, король или герцог де Гиз. Тот, кто завладеет Орлеаном, будет хозяином Франции». Король еще не испил до дна чашу унижений. По его приказу герцог де Невер прибыл в Пуату, чтобы противостоять Генриху Наваррскому, в то время как Майен в Лионе готовился встретиться с Ледигьером в Дофине. Для этих кампаний только Штаты могли предоставить средства. Но если они были самим огнем и пламенем против еретиков, то становились льдом, когда речь заходила о субсидиях. Депутаты собирались воспользоваться просьбами короля, чтобы поставить его в свою зависимость. В 1576 году их разъединение послужило королю. В 1588 году все три сословия пришли к согласию, что их решения должны иметь силу закона. Это была конституционная революция, стремившаяся положить конец абсолютной монархии. Генрих III был вынужден согласиться на создание палаты юстиции, 18 членов которой были избраны из представителей трех сословий и 6 человек представлены королем. Депутаты пошли еще дальше и потребовали список членов королевского Совета. Генриху III вновь пришлось уступить. Комедийные сцены все чаще разыгрывались монархом, депутатами и руководителями Лиги, пока не был сыгран один из актов трагедии, разрушивший все иллюзии, всевозможную ложь и притворство. «Заплатки», прикрывавшие болезни королевства, сразу же спали 23 декабря 1588 года.
Чуть ранее, 13 мая, король писал Виллеруа о членах Лиги: «Задетая страсть оборачивается гневом. Пусть они меня к этому не вынуждают». После его бегства из Парижа Гиз и его сторонники не переставали вынуждать его к этому, а с момента собрания Генеральных Штатов король без конца подвергался унижениям. Чрезвычайно нервный, Генрих III очень болезненно переживал все раны, нанесенные самолюбию монарха.
