Аркульф, франкский, или галльский, епископ, который первым из латинских писателей со времени мусульманского завоевания посетил около 690 г. Иерусалим, долину Иордана, Назарет и другие святые места Сирии, на обратном пути был загнан штормами в большой ирландский монастырь Ионы. Здесь он описал свои скитания аббату Адамнану, который потом занял кресло ирландских апостолов Патрика и Колумбы; Адамнан поднес этот рассказ с посвящением Альдфриту Мудрому, последнему из великих нортумбрийских королей, будучи при его дворе в Йорке (ок. 701 г. и. э.). До нас дошел не только оригинал, но и два переложения его, одно более длинное, другое более краткое, сделанные почтенным Бедою, — полезный справочник для англичан, названный «Касательно святых мест». Это опять напоминает нам, с каким упорством растет новая жизнь под угрозой смерти. Обращение в христианство Англии, осуществленное Григорием Великим, Теодором и ирландскими монахами в VII в., самом мрачном из веков христианской эры, сейчас приносило свои плоды в деятельности Беды, который был провозвестником более постоянного интеллектуального движения, чем современное ему, а также в деятельности Бонифация, Вильброрда и Виллибальда, чей вклад в пользу христианства в Германии превысил его потери на юге и востоке — от Армении до Испании.
Аркульф полон мистического, антинаучного духа своего времени. Он отмечает — в Иерусалиме «высокий столб, который в полдень не отбрасывает тени, доказывая таким образом, что это — центр земли, ибо, как говорит Давид: «Бог — мой царь с давних времен, творящий спасение в середине земли».
«У подножия Ливана» он приходит к тому месту, «где начинается Иордан из двух источников — Иор и Дан, чьи воды смешиваются в единую реку Иордан». В Мертвом море зажженная лампа будет спокойно плавать, и ни один человек не может утонуть, даже если захочет; смола в этом месте почти нерастворима; единственные плоды здесь в округе — содомские яблоки, которые рассыпаются во рту.
Три церкви на вершине Фавора — «соответственно трем скиниям, описанным Петром».
Из Дамаска Аркульф направляется в портовый город Тир и, таким образом, через Яффу, попадает в Египет. Александрия оказалась такой большой, что ему понадобился целый день, чтобы просто пересечь ее. Ее порт, по его мнению, «труднодоступен и очертаниями напоминает человеческую голову с узким ртом и шеей затем расходящимися вдаль и вширь».
Огромный фаросский маяк все еще светил каждую ночь. Здесь был «торговый центр всего мира», сюда съезжались «бесчисленные купцы из всех краев», страна эта «без дождей и очень плодородна».
Нил был судоходен до «города слонов», за ним, у порогов, река «в диком крушении падала со скалы». Описывается все: пристани, каналы и даже крокодилы «не столь большие, сколь прожорливые», и Аркульф, возвращающийся домой через Константинополь, заканчивает рассказ описанием столицы христианства — «подлинной столицы Римской империи, и намного больше самого большого города в ней»; наконец, когда паломники плывут мимо Сицилии, он видит «остров Вулкана, извергающий дым днем и пламя ночью с шумом, подобным грому, который всегда усиливается по пятницам и субботам».
