Несколько неожиданно мы вновь возвращаемся к реальным фактам, когда читаем в следующем разделе о госпиталях на три тысячи больных около церкви Святой Марии, вблизи Сиона; затем следует новая порций «впечатлений» об отпечатках ступней и реликвиях Христа, о чудесном полете Столба бичевания, «унесенного облаком в Кесарию».
Такие же искаженные представления о месте, времени и природе преследуют Мученика не только в Галилее, но и в Гилбоа, «где Давид сразил Голиафа и умер Саул, где никогда не выпадает ни росы, ни дождя и где еженощно появляется нечисть, кружащаяся вокруг, подобно комьям шерсти или волнам моря»; в Назарете, где находилось «древо Христа-плотника; в Элуа, где пятнадцать посвященных девственниц «приручили льва так, что он жил в их келье»; в Египте, где пирамиды становятся у него «двенадцатью житницами Иосифа», так как в этой легенде еще не обязательно было приводить настоящее число в соответствие с текстом о семи годах изобилия.
Наряду со всем этим Антонин то там, то здесь показывает нам отблески более реального мира. В Иерусалиме он встречает эфиопов «с разрезанными вдоль ноздрями и кольцами на пальцах и на ногах». Они утверждали, что таким способом отметил их император Траян; «для знака».
Он рассказывает о «сарацинских» нищих и идолопоклонниках в Синайской пустыне; в портах Красного моря он видит «корабли из Индии», груженные ароматическими веществами; он путешествует по Нилу до порогов и описывает Ниломер в Асуане и крокодилов; Александрию он находит «блестящей, но легкомысленной, любящей паломников, но кишащей ересями».
Но гораздо удивительнее заурядной путаницы Антонина Мученика систематизированная чепуха Космы, который выдумал или разработал целую теорию и схему мира — «христианскую топографию», которую можно принять лишь при условии полного пренебрежения человеческим разумом. Его самоуверенность под стать его познаниям.
То ли его путешествие в Индию, то ли его монашество, то ли изучение Священного писания, то ли еще что-то заставило его взять на себя роль этакого христианского Аристотеля; во всяком случае, Косма чувствовал себя призванным поддержать дело святого Августина, выступавшего против безбожия, и опровергнуть «старушечью басню» об Антиподах. По этим вопросам Косма отсылает к Откровению Иоанна Богослова, а его система «доказывается Священным писанием, относительно которого у христианина не может быть сомнений». Человек сам по себе не может понять мир, но в Библии мир достаточно объяснен. То, что сказано в Библии, не подлежит обсуждению.
Земля представляет собой плоский параллелограмм, и ее длина ровно вдвое больше ширины. В центре земли находится наш мир, окруженный океаном, а также внешним миром, или кольцом, где люди жили до всемирного потопа. Ной на своем ковчеге через море приплыл на теперешнюю землю.
К северу от нашего мира возвышается большая гора, подобная более позднему мусульманскому или старому индуистскому «Куполу земли», которая, возможно, является оригинальной выдумкой самого Космы. Вокруг нее вращаются солнце и луна, и по мере того, как они скрываются за ней или появляются из-за нее, настает день или ночь.
Небо состоит из четырех стен, сходящихся в «своде небес» над ярусом, на котором мы живем, и это небо «приклеено» к краям внешнего мира, «мира патриархов».
Но и само небо также делится надвое твердью небесной, лежащей между нашей атмосферой и «новым небом и новой землей, где пребывает добродетель», а ярус, где располагается этот высший мир, покрыт «водами, что над твердью небесной; над ним находится рай, а под твердью небесной живут ангелы — «прислужники», «пылающие огни» и «слуги божьи людям».
Доказательства этого просты и основаны главным образом на пяти текстах из Ветхого завета и двух отрывках из посланий святого Павла.
Прежде всего, Книга бытия объявляется «Книгой зарождения небес и земли», т. е. всего, что на небесах и на земле. Но, согласно «старушечьей басне» об Антиподах, небеса окружают и содержат в себе землю, а слово божье изменено: «Наполняйте небо»[14]. Для доказательства той же истины — сдвоенности и независимого существования неба и земли — Косма привлекает дополнительные свидетельства Авраама, Давида, Осии, Исайи, Захарии и Мелхиседека, которые окончательно решают дело против Антиподов. «Ибо действительно как же можно было бы даже о дожде сказать «падает» или «снисходит», как говорится в псалмах и евангелиях, в тех областях, где о нем можно сказать лишь «поднимается?»
С другой стороны, мир не может быть шаром или сферой, или находиться в среде воздуха, или как-то двигаться, ибо в Писании сказано: «Земля покоится на своих основаниях»; «Ты положил основания земли, и она пребывает неизменной»; «Ты сотворил круглый мир столь прочным, что его нельзя сдвинуть»; «Ты сотворил всех людей, чтобы они населяли лицо всей земли» — не «всякое лицо» и не «многие лица», но именно «лицо», не сзади или сбоку, а обширное плоское лицо, которое мы знаем. «Кто же теперь, имея перед собой эти тексты, осмелится даже заикнуться об Антиподах?»
