Пекин, расположенный на крайнем северо-востоке Катхая, в двух днях пути от океана, резиденция императорского двора в декабре, январе и феврале, ко времени Марко Поло был перестроен. Он состоял из «центральной части двадцати четырех миль в окружности и двенадцати пригородов протяженностью в три или четыре мили, примыкавших к каждым из двенадцати ворот». В пригородах жили купцы и иностранцы, каждая национальная группа имела свои отдельные «биржи», или склады, где все и ютились. Из этого центра каждый год в середине лета император отправлялся в землю Гога и Магога и в равнины Баргу, чтобы подышать свежим воздухом плоскогорий Центральной Азии, а также чтобы лучше приглядывать за огромными провинциями своей династии. Шесть месяцев весны и осени проходили в неспешном путешествии по Центральному и Южному Китаю по направлению к Тибету в одну сторону и к Тонкину — в другую.
Еще более величественным, чем Пекин, был Кинсай, или Кансай, «Город неба»[24], который хотя и не был уже столицей даже отдельного царства Манджи, но оставался венцом китайской цивилизации. Он превосходил все другие города во владениях Хубилая и оставлял далеко позади Рим или Венецию XIII в.
«В мире нет ничего подобного ему, так как, по общему мнению, он имеет сто миль в окружности. С одной стороны от него — озеро, а с другой — река, разделенная на множество каналов; через эти озеро, реку и каналы переброшено двенадцать тысяч каменных мостов. В нем десять рыночных площадей, огромные каменные склады, где индийские купцы ночуют рядом со своими товарами. Дворцы и сады выстроились по обеим сторонам главной улицы, которая, как и все магистрали в Манджи, замощена камнем с двух сторон; середина же засыпана гравием, в котором проложены канавки для воды, благодаря чему она всегда чиста».
Основные товары — соль, шелк, фрукты, драгоценные камни и золототканая одежда; повсюду в ходу бумажные деньги богдыхана; все жители, за исключением немногих несториан и мусульман, идолопоклонники, живущие столь роскошно и счастливо, что «попавшему туда может показаться, будто он очутился в раю».
Всего несколько лет назад Хубилай или его военачальник Байан захватили Кинсай и выгнали оттуда царя Манджи с его наложницами и приспешниками. Изгнанник до тех пор думал только об удовольствиях, вине, женщинах и песнях, «сладкая пища обернулась ему кислым соусом, как вы слышали», но при приближении опасности он удрал на заранее приготовленных кораблях на некие неприступные острова в океане». Если неприступные острова можно отождествлять с Сипангу, или Японией, то завоеватели погнались за ним и туда. В книге Поло нег ничего более занимательного, чем рассказ о неудаче, постигшей монголов на восточных островах, расположенных в полутора тысячах миль от побережья Манджи, о которых путешественник впервые рассказал христианскому миру.
Эта страна, Япония, — очень большая, люди белые, с приятными манерами, по вере идолопоклонники, управляет ими «свой император» — подверглась нападению флота Хубилая из-за золота, которое в ней имелось и которого было так много, что «окна и полы царского дворца были покрыты им, так же как здесь храмы свинцом, — говорили купцы».
Экспедиция закончилась таким же сокрушительным провалом, как и древнее нападение афинян на Сицилию, и больше не повторялась, хотя после этого богдыхан посылал в Южные моря флотилии, которые, как предполагается, открыли Папуа, если не самый Австралийский континент. «В этом Китайском море против берегов Манджи, — сообщает Марко сведения, слышанные им от «моряков и опытных лоцманов», — есть 7440 островов, в большинстве своем необитаемых, где нет ни одного дерева, которое не давало бы плодов с приятным запахом: пряности, лекарственные виды алоэ и перец, черный и белый». Морякам из Зайтона (большой китайский рынок торговли с Индией) известны это море и эти острова, «так как они отплывают каждую зиму и возвращаются каждое лето, потратив год на путешествие, и все это несмотря на то, что это далеко от Индии и не подвластно богдыхану».
Однако в этих разделах своего «Путеводителя, или Воспоминаний о путешествии» Поло не только сообщает об основных особенностях побережий и океана, о которых едва ли догадывались европейцы и существование которых начисто отметалось Птолемеем и господствующей традиционной географической школой на Западе. Будучи на службе у Хубилая, а также возвращаясь морем в Аден и Суэц, он, кроме того, открыл восемь провинций Тибета, весь юго-восток Азии, от Кантона до Бенгалии, и большой архипелаг, лежащий за Индией.
После четырех дней путешествия за Янцзы Марко вступил в «обширную страну Тибет, завоеванную и опустошенную ханом на двадцать дней пути до такой степени, что она стала безлюдной пустыней, где дикие твари множатся в изобилии». Он повествует о яках и огромных тибетских собаках, величиной с осла, о мускусных оленях, о пряностях и «соленых озерах с дном из жемчуга», а также о жестоком и диком идолопоклонстве и обычаях людей.
