Мы проследили за развитием западных исследований и открытий на море и на суше и подошли к эпохе главного персонажа как истории Португалии, так и истории европейской экспансии. Остается рассказать о том, как его деятельность была подготовлена развитием научной теории и национальным развитием начиная с эпохи крестовых походов.
Как мы имели возможность убедиться, до крестовых походов основу географии в христианских странах составляли главным образом заимствованные представления. С IX в. до эпохи средневекового и христианского Возрождения, т. е. до XI, XII и XIII вв., — признанными наследниками греческой науки являлись арабы; идеи Птолемея или Страбона, известные франкам или латинянам, были почерпнуты (и исправлены) в университетах Кордовы и Багдада.
Однако, когда скандинавы и священная война с мусульманскими странами пробудили практическую энергию христианского мира, стали расти не только его владения, но и духовные богатства, и в эпоху принца Генриха, в XV в., португальцы могли заявить о себе: «Открытия побережий и островов были совершены не волею случая, ибо наши мореходы вышли в плавание, будучи хорошо обучены, оснащены приборами, правилами астрологии и геометрии, всем, что должно знать любому мореплавателю и составителю карт». Компас, астролябия, хронометр и карты — все это было известно на Средиземноморье около 1400 г., этими приборами владели и арабские торговцы в Индийском океане.
В этом разделе мы ограничимся беглым обзором христианской науки, независимость которой росла с тех пор, как она перестала слепо следовать мусульманским образцам и стала опираться на собственные силы. В одной из предыдущих глав мы имели возможность убедиться, сколь продолжительное и глубокое влияние греческая, мусульманская и индуистская традиция оказывала на западную науку, которая одержала победу, опередив всех своих соперников. Не следует забывать, что для объяснения самой деятельности принца Генриха и его роли в истории, которая была в гораздо большей мере ролью исследователя, чем государственного деятеля, требуется рассмотреть не только практические исследования, но ив не меньшей степени географическую теорию. И в конечном счете изобретение приборов, создание карт и глобусов, вычисление расстояний являются деятельностью не менее практической, чем самые дерзновенные и успешные путешествия. Первыми и главными условиями мореплавания были безопасность, точное представление о том, где ты находишься и куда плыть, которое давал мореходам магнит.
«Prima dedit nautis usum magnetis Amalphis»[30] — говорит Бекаделли Палермский, однако первое на Западе упоминание о «страшном черном камне» принадлежит англичанину. Александр Некам, монах из монастыря Святого Олбана, в своем трактате «
Это заставляет предположить, что магнитный компас знали не только в конце XII в., но и что немногим ученым он был известен задолго до того. Однако, когда наставнику Данте Брунетто Латини, посетившему около 1258 г. Роджера Бэкона в Оксфорде, показывают черный камень, он говорит о нем как о чем-то невиданном и чудесном, но несомненно вызывающем подозрения в волшебстве. Камень этот способен притягивать к себе железо, и, если иглу потрут о него и прикрепят к соломинке, опускаемой затем в воду, игла мгновенно обратиться в сторону Полярной звезды. Но никакой капитан не дерзнет воспользоваться этим, и моряки не осмелятся выйти в плавание под командой такого капитана, который возьмет в море столь «адский» прибор.
