Наибольший интерес в повествовании о Португалии представляют, во-первых, упрямое и всегда живое стремление ее народа к независимости, неизменно пробуждающееся вновь после кажущегося поражения, а во-вторых, природная страсть этого народа к мореплаванию, которую Генрих сумел развить в исследовательский и колонизирующий гений. Для существования отдельного народа Западного Лиссабонского королевства было не более реальных оснований, чем для национальной принадлежности к Восточному Барселонскому королевству. Португалия являлась частью Испании, подобно тому как Объединенные провинции Вильгельма Оранского составляли часть Нидерландов. В том и в другом случае только стойкость национального духа давала населению каких-либо провинций право стать народом, тогда как другим в этом праве было отказано.
Португалия обрела это право в трехсотлетней борьбе, которая началась с крестового похода против ислама, продолжилась войной за независимость, против кастильских братьев-христиан, и закончилась победой над внутренними мятежниками и анархистами.
В XII в. пять испанских королевств были отделены от мусульманских государств и друг от друга незыблемой границей. К концу XV в. остаются лишь могущественное центральное королевство Фердинанда и Изабеллы и небольшое, располагавшееся на западном побережье королевство Эммануэля Счастливого, наследника принца Генриха. История наций дает нам один из лучших примеров выживания сильнейших, и несложная и изнурительная история средневекового Португальского королевства позволяет многое понять. Сам факт существования в качестве отдельного государства многое значит для народа, который управлял собой на протяжении десяти поколений. Хотя территория страны никогда не превышала четвертую часть полуострова, а численность ее населения составляла не более трети населения Испании, с середины XII в. Португалия была неприкосновенна, хотя у нес было меньше возможностей сохранять такую независимость, чем у Ирландии или Наварры, ибо она непрерывно отбивала нападения внешних врагов с севера, востока и юга и подавляла врагов еще более грозных у себя дома.
Однако значение Португалии заключалось не в ее изоляции, не в упорно защищаемой ею национальной независимости от других государств, но в том, что она занимала центральное и как бы объединяющее положение в новой истории, ведя за собой Европу и христианские страны в тот широкий мир, проникновение в который и знаменует собой отличие между средними веками и нашими днями. Ибо Генрих Мореплаватель привил соотечественникам дух древних скандинавских странников, неутомимую жажду новых знаний, новых приключений, новых красок и мелодий — всего, что побудило их к путешествиям и исследованиям XV и XVI вв. — исследованиям, охватившим половину земной поверхности и увенчавшимся открытиями новых континентов на западе и на востоке и великих морских путей вокруг земного шара. Научное значение этих открытий, начиная с новых доказательств того, что земля — шар, представленных португальским мореплавателем Магелланом, а также политическое значение, заключающееся в возникновении первых современных колониальных империй, основанных да Гамой, Кабралом и Альбукерком, слишком велико, чтобы здесь говорить об этом подробно; однако упомянуть обо всем этом следует в связи с подлинным зачинателем движения…
…В первые годы XV в. Португалия — скорее через католический, чем через классический, Ренессанс — уже вступила на порог современной жизни, примерно за три поколения до остальных христианских стран. Но ее средневековая история во многом схожа с историей пяти испанских королевств. Как и все они, Португалия участвовала в изгнании мавров из Астурии в Андалузию на протяжении двухсот лет успешных западных крестовых походов (1001–1212). В то же самое время, в период, начало которого ознаменовалось смертью великого визиря Альманзора (1001 г.), последней опоры старого Западного халифата, а конец — ниспровержением африканских мавров, вытеснивших ранее Западный халифат, в период между этими двумя вехами мусульманского триумфа и христианской реакции произошло образование Португальского королевства из графства в 1095 г., дарованного Альфонсо VI Леонским ландскнехту Генриху Бургундскому.
На протяжении следующих трех столетий (1095–1383), когда потомки первого короля Португалии правили как короли в Гвимарайнсе или Лиссабоне до революции 1383 г., мы наблюдаем постепенный, хотя и полный превратностей рост национального могущества. Это трехсотлетие отмечено двумя большими периодами экспансии и двумя периодами упадка и территориальных потерь.
