Возможно, вклад Амальфи был сделан уже после этого. Возможно, Флавио Гиоджа или другие граждане первой торговой республики средних веков перекинули мост между двумя великими эпохами прогресса, вложив магнит в коробку и соединив его с компасной катушкой, благодаря чему компас стал всеобщим достоянием. Это, несомненно, случилось прежде первых путешествий принца Генриха, с самого начала которых он говорит о компасе как о вещи обиходной даже для промышлявших каботажной торговлей купцов: «Цепляясь за побережье, они знать не желают о карте или игле». Во всяком случае, к началу XIV в. или в последние годы XIII в. это суеверие было преодолено и мореходный компас завоевал расположение по крайней мере итальянских моряков и их испанских учеников. Когда Дориа в 1291 г. отправился в океанское плавание к Индии, а лиссабонский флот в 1341 г. отплыл на поиски западных островов, и те и другие мореплаватели помимо рассказов путешественников и собственного воображения располагали неким «устройством», направлявшим их в пути. Примерно в то же время (около 1350 г.) в Португалии начались занятия математикой и астрономией, и двое братьев Генриха, король Эдуард и великий регент Педро приобрели известность благодаря своим научным исследованиям. Например, Педро в своих путешествиях по христианским странам собрал бесценные материалы, сослужившие пользу для дальнейших открытий. Особую ценность представляли оригиналы сочинений Марко Поло и врученная ему в Венеции карта, «которая содержала описание всех частей света, что весьма подвинуло принца Генриха в его трудах».
Хорошие карты представляли для него такую же ценность, как и хорошие приборы, ибо они были отчетливыми вехами географической науки. Существует по крайней мере семь знаменитых карт (дошедших до нас или описанных) XIV и XV столетий, которые дают нам довольно ясное представление о том, каким современники Генриха и его отец видели мир и что знали о нем. Мы полагаем, что некоторыми из этих карт воспользовался принц Генрих и что каждая из них отражает прогресс исследований.
Прежде всего рассмотрим Венецианскую карту, составленную Марино Сануто около 1306 г., и нашедшие в ней воплощение идеи, которые вдохновили итальянцев на первые путешествия по Атлантическому океану. На этой карте юг Африки, как и полагал Вивальди, окружен морем, однако о центральной части Африки повторяются уже знакомые нам слова: «Необитаема из-за жары»; это способствовало сохранению старых представлений о тропических морях, «вечно кипящих на солнце», представлений, так долго владевших умами. Карта Сануто не содержит никаких свидетельств того, что кто-либо действительно совершал плавание вдоль берегов Африки. Никто не предвосхищал путешествий принца Генриха, и вряд ли этот воображаемый скачок во тьму неизведанного оказал ему большую помощь.
Однако флорентийская карта, относящаяся к 1351 г. и именуемая «Laurentian Portolano», судя по всему, отражает подлинные открытия, совершенные в 1341 и 1346 гг., и представляет собой удивительный триумф воображения, если не что-либо большее. Ибо Африка представлена в виде острова, очертания побережий в основном переданы верно. В западной части континента на карту нанесены мысы, заливы и реки до самого мыса Бохадор; впервые на ней появляются все три группы островов в Атлантическом океане: Азорские, Канарские, а также Мадейра. Дальше названий почти нет, а в области Гвинейского залива, размеры которого чудовищно преувеличены, не показано ничего, что свидетельствовало бы о каких бы то ни было предшествовавших открытиях. Это позволяет предположить, что карта была составлена с двоякой целью: во-первых, чтобы отразить результаты недавних путешествий, а во-вторых, и это главное, — чтобы продвинуть вперед географические теории, основанные на традиции и предположениях, трактующие о том, что думали предки и что могут вообразить современники.
Долго еще после того, как итальянцы уступили свое первенство в географических исследованиях, итальянская наука продолжала сохранять господствующее положение в географической теории. Венецианские карты братьев Пицциджани, увидевшие свет в 1367 г., карты Камальдолезского монастыря в Мурано, появившиеся в 1380 и 1459 гг., карты Андреа Бьянко, относящиеся к 1436 и 1448 гг., являются наиболее важными из средневековых карт после Лаурентийского портолано; наряду с ними следует назвать упомянутую выше карту, которая была вручена брату Генриха дону Педро во время его пребывания в Венеции в 1425–1428 гг. Это сокровище исчезло, но современники Генриха, так же как и их потомки, которым довелось видеть эту карту в Алькобасском монастыре, утверждали, что на ней изображено то, что было открыто в давние времена, и больше того, чем известно теперь». Если в их утверждениях есть хотя бы доля истины, то это само по себе является достаточным доказательством превосходства и даже монополии итальянцев в географической теории.
