После захвата Сеуты в 1415 г. он водворился в своем морском арсенале в Сагресе, невдалеке от города Лагоса и мыса Святого Винсента, и на протяжении более чем сорока лет, до самой кончины в 1460 г., его мысли были заняты океаном, что простирался от этого скалистого выступа к неизведанным западу и югу. Лишь дважды за все эти годы он возвращался к политической жизни; все остальное время он, хотя и пользовался репутацией судьи национальных споров и народного вождя и учителя, проводил главным образом в обдумывании планов исследований: чертил карты, изготовлял приборы, отправлял корабли, получал отчеты капитанов.
У него было три цели: открывать, делать Португалию величественнее и богаче, и распространять христианскую веру.
1. Прежде всего, он пытался найти путь вокруг Африки в Индию ради того, чтобы приобрести новые знания, как таковые, и ради могущества, которое эти знания могли доставить. Поскольку его больше всего занимали научные проблемы, постольку эта сторона была ведущей в его планах. Он стремился выявить очертания мира и сделать так, чтобы люди в нем чувствовали бы себя дома и чтобы страх перед великим неведомым, окружавшим островок цивилизованного и обитаемого мира, рассеялся. Он трудился в тумане, который долго нависал над христианским миром, охлаждая всякую предприимчивость.
Итак, перед принцем Генрихом, теоретически должен был неизбежно стоять вопрос о мире и его очертаниях, о странах и климате, морях и материках — во всех аспектах практического исследования: практическая проблема, разрешению которой он способствовал, была только частью этого более обширного целого. Верно ли, что эта вот Африка, простирающаяся напротив его убежища в Сагресе, тянется до Южного полюса, или ее можно обогнуть и выйти в Восточный океан? С тех пор как карта Птолемея получила общее признание, такое предположение означало ересь, но во времена греческих и финикийских походов оно выдвигалось одними И чуть ли не было доказано другими.
Тириане, которых фараон Нехо отправил в Красное море более чем за шестьсот лет до рождения Христа, привезли через три года известие о том, что Африка оказалась островом и что поэтому они возвратились западом и севером через пролив Гибралтар.
Это предание, которому так долго не верили, оживало теперь на картах XIV столетия, и, несмотря на страшные рассказы арабов, Генрих в первые годы XV в. смог отыскать людей, которые вновь взялись испытать забытую мечту — пройти морем из Европы прямо к Индиям. Мы видели, как далеко подвинули представление христиан о мире карты и путеводители предшествующих лет; как исследовал южную береговую линию Азии Марко Поло и даже как какой-то путешественник упомянул, хотя и не посетил Мадагаскар; Флорентийская карта 1351 г. доказывает, что правдоподобное предположение о форме Африки могло быть сделано еще до кропотливого изучения, начатого Генрихом Португальским: арабские поселения «а восточном побережье Африки и их торговые отношения с Малабарским берегом, в то время являвшиеся, впрочем, исключительной монополией ислама, тщательно разработали маршруты мореплавания, как бы подготовив их для первых европейцев, сумевших проникнуть сюда и заставить служить себе кормчих из мавров. Таким образом, когда однажды удалось обогнуть западный и южный берега, уже знали, каких открытий ждать.
Кроме того, неясное представление о гвинейском береге, отражавшее догадку о существовании Сахарского караванного торгового пути, было превращено самим принцем во время его пребывания в Сеуте в уверенность: если великий западный бугор Африки за Бохадором можно будет обойти, то его каравеллы попадут в восточное течение и пройдут мимо Золотого берега и Берега слоновой кости; эти же пути могут привести прямо к Индии и, во всяком случае, связаны наземными торговыми маршрутами со Средиземноморьем.
