Грамоты Генриха, относящиеся к 1430 г., изданные спустя десять лот после того, как Мадейра была заново открыта, и перечисляющие имена первых поселенцев, и завещательный акт передачи острова или, вернее, его «духовного имущества» Христову ордену 18 сентябре 1460 г., незадолго до смерти принца, — вот основные нити, соединявшие эту колонию с отечеством в следующем поколении; но в истории институций немного найдется фактов более курьезных, чем настоятельное желание принца сделать перепись своего маленького народа. С самого начала тщательно велись списки семей колонистов, и вот что поразительно: люди как будто начинают заново жить на новой земле. Первые дети, родившиеся на Мадейре, — сын и дочь Эйрос Феррейры, одного из товарищей Зарко, при крещении получили имена Адама и Евы[40].
Но, несмотря на удачу Зарко, еще не был пройден мыс Бооадор, хотя ежегодно, начиная с 1418 г., каравеллы покидали Сагрес, чтобы «найти берега Гвинеи».
В 1428 г. дон Подро, старший брат Генриха, вернулся из своих странствий со всеми книгами и картами, которые он собрал для исследователей, и вполне вероятно, что Марра Mundi (Карта мира), которую он раздобыл в Венеции, служила прямым руководством для ближайших попыток изучения западных и южных областей: западных — до Азор, южных — в направлении Гвинеи.
Хранившийся в королевском монастыре Алькобкел до конца XVI столетия, а ныне безвозвратно утраченный, этот трофей дона Педро, как и ого «Путовые записки», по-видимому, до самой кончины принца Генриха изучались в школе Сагреса, что сказалось уже в 1431 г., когда португальцы открыли Азоры. Все западноафриканские острова, довольно точно обозначенные на карте 1428 г., были то ли известны христианскому миру, то ли нет: их то воскрешали, открывая заново благодаря случаю или расчету, то теряли из виду в памяти, так как не было систематических исследований. Такие именно исследования осуществлялись португальцами. Азоры, помеченные на Лaурeнтицеком портолано 1351 г., были практически неизвестны морякам, когда спустя 80 лет Гонзало Кабрал вышел из Сагреса на их поиски (1431 г.). Он достиг группы Формигас — Муравьиных островов, а в следующем году (1432 г.) вернулся туда, чтобы продолжить исследование в основном острова Санта-Мария. Но более важные шаги в этом направлении были предприняты в 1444–1450 гг., когда первая колония существовала уже 12–14 лет, причем эти достижения стали возможны в результате сделанных принцем теоретических коррекций практических ошибок его капитанов. Сопоставляя их донесения со старыми картами и описаниями, он мог уточнить курс и направить их к тем именно островам, которые они тщетно искали.
Но до этих открытий было еще далеко, и постепенный, но верный прогресс в изучении африканского побережья до мыса Бохадор был невозможен без помощи Педро. В 1430, 1431 и 1432 гг. инфант убеждал своих капитанов в первостепенной важности обхода мыса, чего ни одной каравелле не удавалось осуществить из-за сильного океанского течения и опасных рифов. Наконец принц стал требовать только одного — просто обогнуть мыс, ничего более; однако годы шли, Доброй Памяти король Хуан скончался в 1433 г., а капитан Жиль Заннес, посланный в том же году с твердой верой в Успех, свернул к Канарским островам и возвратился в Португалию, привезя лишь нескольких рабов. Во дворце, в армии, в среде дворян и купцов многие стали сетовать на совершенно ничтожную выгоду от предприятий Генриха, и это грозило провалить его дело, ибо, Хотя он всегда сам оплачивал свои расходы, его казна не могла долее выносить отсутствие всяких поступлений.
Со времен Лаурентинского портолано (1351 г.) и Каталонских и Португальских экспедиций 1341 и 1346 гг. Бохадор («Брюхо», или «Выпяченный мыс»), в 180 милях от мыса Нон, был самой южной точкой, известной христианской науке. Здесь, так же как у мыса Доброй Надежды, приходилось делать большой крюк, чтобы миновать полуостров, вдававшийся, как утверждали, на сотню миль в океан, причем приливы и отмели взрывали поверхность воды на двадцать миль вокруг. Люди Генриха были напуганы видом или призраком этих свирепых валов, которые не позволяли приблизиться к берегу и отбрасывали корабли в открытое море, откуда не было видно земли. И хотя открытие Порто-Санто доказало возможность и выгоду смелого рейда в глубь «Моря тьмы», хотя с того времени (1418 г.) принц посылал своих капитанов точно на запад к Азорам и на юго-запад к Мадейре (оба пункта в сотнях миль от материка) — все же обходу Бохадора препятствовали не только реальные ужасы Атлантики, но и разные басни о тропиках, способные отпугнуть самых храбрых.
