Сначала, в 1418 г., была открыта Святая гавань. В том году, говорит Азурара, два оруженосца принца, Хуан Гонсалвес Зарко и Тристан Вас, мечтая прославиться и стараясь услужить своему господину, отправились исследовать побережье Гвинеи, но возле Лагоса попали в шторм и прибились к острову Жорыо-Саныо, которому тогда же дали это название, «радуясь своему избавлению от опасностей, коими чревата буря».
Зарко и Вас с триумфом вернулись в Сагрес и сообщили, что обнаруженные острова вполне пригодны Для заселения. Широкий по натуре, Генрих по обыкновению отнесся к этой идее с большим интересом и послал Зарко и Васа вместо с одним из своих конюших, неким Бартоломео Перестрелло, колонизовать новвк землю, отправив туда с ними на двух кораблях зерно, сахарный тростник из Сицилии, мальвуазийский виноград с Крита и даже португальских кроликов.
На возвратном пути Зарко захватил в плен кормчего Моралеса из Севильи, и от него принц получил верные сведения о высадке англичан на Мадейре. И то, что его капитаны вернулись в Порто-Санто в 1420 г. вместе с Моралесом, указывавшим путь, говорит о твердом намерении принца продолжить исследования. Во главе команды снова Зарко; он приобрел имя при Сеуте и, если верить легенде, впервые применил корабельную артиллерию; заслуга открытия Порто-Санто главным образом принадлежит ему.
Выйдя из Лагоса в июне 1420 г., он не успел снова достичь Прекрасной гавани, — места первого своего успеха, как его внимание привлекла темная линия вроде полоски далекой земли на юго-западном горизонте. Колонисты, которых он оставил в прошлый раз, наблюдали эту линию ежедневно, пока не уверились, что это не просто случайный призрак моря и неба; Моралес же немедленно высказал мнение, что это остров Мэчина. Он не без оснований полагал, что туман, нависавший над этой частью океана, скрывал густые и сырые леса, подобные тем, что покрывали остров его давнего приключения.
Зарко решился: после восьмидневного отдыха в Пор-то-Санто он вышел в море и, заметив, что туман редеет над восточной частью неясного берега, направил туда паруса и пристал к низкой, топкой косе, которую назвал мысом Святого Лаврентия. Перебравшись затем на южный берег, он углубился в плоскогорья и леса Мадейры, тогда же названной этим именем — то ли, как думает Де Баррос, «из-за густых лесов, которые они нашли там», то ли в варианте «Мачико» — по имени первооткрывателя, несчастливого Роберта Мэчина. Ибо вскоре после высадки португальцы, ведомые Моралесом, обнаружили деревянный крест и могилу англичанина и его подруги, и как раз на этом месте Зарко, притязания которого некому было оспорить, «вступил во владение» островом во имя короля Хуана, принца Генриха и ордена Христа.
Взойдя снова на корабль, он медленно обогнул берег от реки Флинта до Вороньего Носа и лагуны Волков, где его люди вспугнули стадо тюленей, и вышел на обширную равнину, покрытую укропом, или «фуншалом», где выросла потом столица. Команда, отряженная вглубь острова, донесла, что по любую сторону с холлов виден океан; и Зарко, захватив с собой некоторые образцы местной растительности и птиц, в последних числах августа пустился в обратный путь в Португалию.
Его с почестями приняли во дворце, пожаловали графом лагуны Волков и сделали пожизненным правителем острова. Немного позднее это правление стало передаваться по наследству в его семье. Тристан Вас, второй доверенный человек принца, был также награжден: ему отдали в управление северную часть Мадейры, а с 1425 г. Генрих начал мало-помалу ее колонизацию. Зарко еще в мае 1421 г., вернувшись на остров с женой, детьми и свитой, приступил к постройке «порта Мачико» и «града Фуншал», но должно было пройти еще четыре года, чтобы это дело стало государственным.
Но благодаря экспорту древесины, «драконовой крови» и пшеницы остров с самого начала стал вознаграждать труды его открытия и заселения. Позднее, когда великий семилетний пожар выжег леса и утучнил почву Мадейры, сахарный тростник и виноград были доведены до совершенства. Вскоре после возвращения Зарко в Фуншал он впервые поджег лес за укропными полями побережья, чтобы расчистить дорогу сквозь мелколесье в глубь острова; огонь вспыхнул и пополз, покуда не охватил весь лесной массив, покрывавший местность; ничтожные ресурсы первых поселенцев не могли остановить его, и до 1428 г. Мадейра, подобно вулкану, освещала кораблям Генриха путь на юг. По крайней мере так обычно передавали эту историю в Португалии, часто прибавляя к ней и другую — о кроличьей чуме, пожравшей весь зеленый покров острова в первые трудные годы правления Зарко и вследствие этого не позволившей вывозить ничего, кроме древесины, которой было доставлено в Португалию столько, что этот период жизни Генриха стал вехой в испанской национальной архитектуре, и от этой торговой статьи «Лесного острова» идет высокий стиль зданий, начавший вытеснять более сдержанные, арабские формы.
