Еще оставалось несколько месяцев в 1433 г., пригодны) для мореплавания, и Генрих тут же отправил Балдая на его варинелле с приказом пройти вдоль берега как можно далее, по крайней мере покуда он не встретит туземцев. Одного из них ему было велено привезти с собой. Балдая послушно проплыл 130 лиг — 390 миль — после Бохадора и достиг широкого устья, вдававшегося на 20 миль в глубь страны и обещавшего привести к большой реке. Может быть, это Западный Нил негров или знаменитая Золотая река, думал Балдая, и, когда оказалось, что это всего лишь морской залив, название Рзо-д’Оро[42], сразу же данное под влиянием первоначальных надежд португальцев, растянуло разочарование от зрелища песчаных пространств вместо ожидаемого водного пути к Лунным горам и царству пресвитера Иоанна.
Здесь Балдая бросил якорь, выгрузил двух лошадей, которыми инфант снабдил его для обследования территории, посадил на них «двух юных благородных господ», с тем чтобы они скакали в глубь страны в поисках следов туземцев и, если представится случай, привезли одного из них на корабль. Без доспехов, только с пикой и мечом, юноши проохали «реку» до истока, углубившись на семь лиг, и тут неожиданно наскочили на девятнадцать дикарей, вооруженных дротиками. Всадники атаковали и согнали их с открытого места на груду шатких валунов; затем ввиду приближавшихся сумерек, так и не сумев захватить пленника, они повернули назад к морю и на рассвете следующего дня достигли корабля. «Одного из этих мальчиков, — говорит летописец, — я знавал, когда он стал достойным дворянином, прославившим себя в сражениях. Его имя — Гектор Гомен, и вы легко обнаружите, что в наших анналах оно соединено с достославными деяниями. Другой, по имени Лопес д’Альмейда, был дворянином отличных достоинств, сколько я слышал от тех, кто его знал».
Эта первая со времени карфагенских колоний высадка европейцев на побережье неизведанной Африки представляется одним из великих моментов в истории западных завоеваний и открытий, ибо она означала, что христианство западной своей ветвью вышло наконец за продолы ближайшей территории своих врагов, зоны мусульманских земель, и начало постепенно осваивать более обширный внешний мир на океанском побережье и вдоль восточных торговых путей. И, пожалуй, в практическом отношении не так уж важно, что Марко Поло (а вслед за ним монахи и купцы) миновал ислам в Азии и достиг отдаленнейших Тартуских областей, потому что в итоге стало просто еще очевиднее, что азиаты — не христиане и что, прежде чем европейцам удастся по примеру Александра установить здесь свое влияние, им предстоит жестоко сражаться; на западе же, у берегов Атлантики, сразу после Марокко, встречались лишь разрозненные племена дикарей. Балдая нашел язычников за пределами ислама; враждебная цивилизация арабов и обращенных в их веру была, по существу, обойдена с фланга кораблями дона Генриха; и юноши, которые в 1435 г. скакали берегом Рио д’Оро, были первым пикетом большой армии. Их нападение на отряд взрослых мужчин, которых было вдесятеро больше, предвозвещало грядущие завоевания христианской Европой новых областей, которых она домогалась на юге, на востоке и на западе.
На этот раз Балдая немедленно последовал за своими пионерами. Он посадил команду в корабельную шлюпку и отправился вверх по течению к месту схватки, в то время как юноши ехали верхом по берегу и показали ему кучу камней, куда они днем раньше загнали туземцев, которые, однако, ночью убежали в глубь страны, бросив большую часть своих жалких пожитков. Все это было подобрано, и португальцы, покинув бухту Лошадей, как они назвали эту самую отдаленную часть Рио д’Оро, повернули назад, к своей варинелле, без новых успехов, но, пожалуй, с чувством здорового разочарования. Для того чтобы найти Западный Нил и путь вокруг Африки, им надлежало отправиться дальше на юг.
Все же Балдая был недоволен. Он хотел привезти пленника, как приказывал Генрих, и потому проплыл вдоль побережья еще пятьдесят лиг, от Рио д’Оро до порта Галеры — скалы, напоминавшей галеру, нос которой выступал так далеко, как ему еще не случалось встретить с самого Бохадора. Здесь он снова высадился на берег и нашел несколько туземных тенет из древесной коры, но никого из тех, кто их сделал, не было видно.
