Первым «удельным главою» Фаяла был другой фламандец — Иов ван Гертер, владелец Меркерке, и с этим именем связана одна довольно любопытная подробность. Дело в том, что благодаря ому нам известна длинная и интересная заметка (от 1492 г.) о первом обозначении Азорских островов на глобусе Мартина Бехэма, жившего в то время в Нюренберге, глобусе, которому предстояло сыграть такую занятную роль — столь же непредумышленную, сколь и неблагородную — в Колумбовой тяжбе.
«Эти острова, — можно прочитать на дощечке, прикрепленной возле них на карте, — эти Ястребиные острова колонизованы в 1466 г., когда они были подарены королем Португалии сестре его Изабелле, герцогине Бургундской, которая послала туда множество людей всех сословий и с ними священников и все необходимое для отправления службы. Таким образом, в 1490 г. местное население исчислялось тысячами людей, пришедших сюда с благородным рыцарем Иовом де Гертером, моим любезным тестем, которому герцогиня пожаловала острова в вечное владение.
В 1431 г. принц Генрих нагрузил два корабля двухлетними запасами провианта и послал их к землям за мысом Финистерре, и они, проплыв пятьсот лиг в западном направлении, обнаружили эти острова, числом десять, не обитаемые ни четвероногими, ни людьми, но населенные птицами — столь смирными, что их можно было ловить руками. И они назвали их «островами Ястребов» (Азорес).
А на другой год (1432) по приказу короля из Португалии вышло шестнадцать судов с множеством домашних животных, для того чтобы они размножились там».
О первых поселенцах на Флорес и Корво, двух оставшихся островах этой группы, известно и того меньше, но, во всяком случае, эти острова не были полностью освоены к концу жизни принца; возможно, это было сделано тем, кто стал после него великим магистром ордена Христа, отныне озабоченного заселением отдаленных и новооткрытых земель, ибо в одном из последних своих указов принц завещал острова, дарованные ему его братом, королем Эдуардом, в 1433 г., принцу Фердинанду, племяннику, которого он усыновил, имея в виду сделать его наследником своих стремлений и обязанностей — стремлений продолжать исследования и обязанностей главы ордена Христа.
Дон Педро был провозглашен единоличным регентом Португалии 1 ноября 1439 г., а к концу следующего года все неурядицы, вызванные переменами во дворце, казалось, почти улеглись. Однако между различными партиями продолжала существовать глубокая неприязнь.
Прежде всего побочный сын Хуана I, граф Барселонский, которого Альфонсо V сделал герцогом Брагансы, определенно задумал сместить регента. Королева-мать не забыла и не простила поведение дона Педро после смерти Эдуарда, а сам юный король, хотя и был обручен с дочерью регента, уже испытывал сомнения, готовясь возглавить барселонскую партию против принца.
18 февраля 1445 г. умерла королева Леонора, причем возникло подозрение, что се отравили, и оно прилежно распространялось недовольными. В следующем году Альфонсо, достигнув 14 лет, стал совершеннолетним, и его дядя тотчас предложил сложить с себя всю власть и на правах герцога Коимбры удалиться в свои владения.
Но король то ли еще не готов был расстаться с ним, то ли испытывал чувство признательности своему опекуну, «умнейшей голове Испании». Он просил его продолжать править делами, благодарил за прошлое и обещал поддержку в будущем. Более того, он объявил, что желает обвенчаться со своей кузиной — дочерью Педро Изабеллой. Формально они были помолвлены уже четыре года; теперь Альфонсо обратился к вельможам и депутатам кортесов, с тем чтобы они свидетельствовали брак.
В мае 1447 г. праздновалась королевская свадьба, впрочем скромная и прохладная, поскольку к тому времени дядя с племянником достаточно далеко разошлись. Чем большую неприязнь и недоверие младший из них испытывал к старшему, тем горячее становились его заверения в уважении к нему. Но короля чрезвычайно раздражала зависимость от слова, данного герцогу, и перед свадьбой он твердо решил, что отныне он будет не только царствовать, но и править.
Добровольно сложив с себя обязанности, регент лишь предупредил отставку; король, казалось, несколько смягчился, расставшись с опекуном, который столь безукоризненно правил страной, а теперь, исполнив свой долг, удалился, но даже жена его не могла предотвратить надвигавшейся грозы. Она усердно старалась помирить мужа с отцом, но справиться с интригами и ей было не под силу. Будучи убежден в том, что герцог — изменник, король позволял другим разжигать в себе ненависть. «Ваш отец хочет, чтобы с ним обращались сурово, — в гневе говорил он королеве, — и он добьется своего».
