Схожесть этих двух «Прибрежных зон» не сводится к наличию судоходных рек. Если убрать с более засушливых территорий на карте осадков Мирового острова участки, где наблюдаются только локальные дожди благодаря присутствию гор, мы сразу же ощутим преимущества прибрежных зон в плодородии из-за широкой распространенности осадков на равнинах, а также в горах. Муссонные ветры летом несут океанскую влагу с юго-запада в Индию и с юго-востока в Китай; западные ветры с Атлантики приносят дожди в Европу в любое время года, а зимой поливают Средиземноморье. Поэтому оба побережья выделяются богатством почв, а развитое сельское хозяйство позволяет прокормить многочисленное население. Вот почему Европа и Индия – земли пахарей и мореходов, тогда как Северный Хартленд, Аравия и Южный Хартленд в большей своей части не ведали плуга и недоступны для морских судов. С другой стороны, они естественным образом приспособлены к перемещениям всадников на лошадях и верблюдах, перегоняющих стада крупного рогатого скота и овец. Даже в саваннах тропической Африки, где нет лошадей и верблюдов, богатство местных жителей состоит главным образом из рогатого скота и овец. Конечно, перед нами широкие обобщения, допускающие множество локальных исключений, однако они в достаточной степени отражают природу громадных географических реалий[143].
Давайте теперь призовем на помощь историю, поскольку никакую практическую идею из числа тех, что побуждают людей к действиям, невозможно постичь сугубо статически; мы должны опираться либо на наш собственный опыт, либо на историю человеческой расы. Оазисы Востока в поэзии обыкновенно восхваляются как великолепные сады – просто потому, что к ним путники шли через пустыни!
Документальная история зародилась в крупных оазисах на севере Аравии. Ранняя международная политика, насколько нам известно, представляла собой взаимодействие двух государств, возникших на аллювиальных равнинах нижнего Евфрата и низовий Нила; возведение плотин для защиты от наводнений и строительство каналов для распределения речной воды неизбежно способствовало насаждению социального порядка и дисциплины. Эти две цивилизации, безусловно, существенно различались, что, возможно, послужило причиной установления и налаживания связей. В Египте скалистые стены относительно узкой долины обеспечивали население материалами для строительства, а папирус, прообраз бумаги, способствовал развитию письменности; на равнинах Вавилонии строили из глиняных кирпичей, а для письма клинописью использовали глиняные таблички. Дорога между двумя странами бежала на запад, от Евфрата через сирийскую оконечность Аравийской пустыни, мимо родников Пальмиры к Дамаску, который основали в оазисе у слияния рек Абана и Фарпар, несших свои воды со склонов Антиливана и горы Хермон[144]. Из Дамаска в Египет вели разные дороги: нижняя шла вдоль побережья, а верхняя тянулась по краю пустынного плато к востоку от долины реки Иордан. Вдалеке, на скалистом хребте Иудеи, между верхней и нижней дорогами располагалась на холме крепость Иерусалим.
На карте, составленной монахами в эпоху крестовых походов и поныне висящей в соборе Херефорда, Иерусалим отмечен как геометрический центр, пуп мира, а на полу церкви Гроба Господня в Иерусалиме вам и сегодня покажут точное место «центра мироздания». Если наше изучение географических реалий, которые мы рассматриваем максимально полно, ведет к правильным выводам, то средневековые церковники не так уж и ошибались. Если Мировой остров по определению является главным оплотом человечества на земном шаре и если Аравия, будучи промежуточной областью между Европой и Индией, между Северным и Южным Хартлендами, занимает центральное положение на Мировом острове, то цитадель Иерусалима располагается стратегически по отношению к мировым реалиям, причем ее нынешняя позиция не отличается существенно от идеального размещения с точки зрения Средневековья или с учетом нахождения между древними Вавилоном и Египтом. Как показала война, Суэцкий канал обеспечивает интенсивное перемещение между Индией и Европой, и армия в Палестине способна его атаковать; уже строится, через Яффу на прибрежной равнине, грузовая железнодорожная ветка, которая соединит Южный и Северный Хартленды. Вдобавок тот, кто владеет Дамаском, получит фланговый доступ к альтернативному маршруту между океанами – вниз по долине Евфрата. Вряд ли можно объяснить чистой воды совпадением тот факт, что в этой области мы имеем отправную точку истории и средоточие путей, наиболее важных даже в наше время.
