Затем вновь настала пора всадников на верблюдах. Воодушевленные проповедями Магомета, арабы из центрального оазиса Неджд, и западной областью Хиджаз (там находятся Мекка и Медина) двинули вперед сарацинское воинство, которое изгнало парфян из Месопотамии, вытеснило римлян из Сирии и Египта и основало вереницу внутренних столиц – Каир, Дамаск и Багдад – на древнем пути через пояс плодородия. С этой плодородной базы власть сарацин распространялась на все окрестные области, причем способами, которые позволяют говорить об искреннем стремлении создать мировую империю. К северо-востоку магометане направились из Багдада в Иран по тому же проходу, которым прежде шли в обратном направлении парфяне и персы; они сумели даже достичь северной Индии. На юге они пересекли йеменский мыс Аравии, вышли к африканскому побережью к югу от Сахары и освоили на своих верблюдах и лошадях всю территорию Судана. Так, подобно огромному орлу, их сухопутная империя распростерла свои крылья от аравийского центра на земли Северного Хартленда, в глубь Азии, и на земли Южного Хартленда, в глубь Африки.
Но сарацины не намеревались довольствоваться господством, основанным только на средствах передвижения, присущих степям и пустыням; подобно своим предшественникам, финикийцам и подданным библейской царицы Савской[146], они устремились к морю. На запад они двигались по северному побережью Африки, по воде и по суше, пока не достигли двух стран, Берберии и Испании, чьи обширные равнины, ни полностью бесплодные, как Сахара, ни лесистые, как большая часть Европейского полуострова, в некоторой степени напоминали им условия родины. А к востоку от Йемена, в устье Красного моря, и из Омана, в устье Персидского залива, они отплывали с летними муссонами в сторону Малабарского побережья Индии и даже к далеким Малайским островам, возвращаясь домой уже с зимними муссонами. Арабские дау постепенно вычерчивали на карте морскую империю, простирающуюся от Гибралтарского пролива до Малаккского и от атлантического берега до тихоокеанского побережья.
Эти обширные сарацинские владения, подчинение северных и южных земель всадниками на верблюдах при господстве на западе и востоке мореходов, просуществовали недолго, ибо вмешался роковой дефект: арабская база не располагала достаточно многочисленной живой силой, способной обеспечить покорность завоеванных территорий. Впрочем, никто из изучающих реалии, на которые следует нанизывать стратегическое мышление любого правительства, стремящегося к мировой власти, не должен упускать из вида предостережения, почерпнутые из истории человечества.
Империю сарацин низвергла не Европа и не Индия; удар с севера нанес Хартленд, и это неоспоримый факт. Аравия окружена морями и пустынями со всех направлений, кроме одного – со стороны Хартленда. Западную морскую силу арабов, вне сомнения, сдерживали Венеция и Генуя, а их восточную морскую силу сумели укротить португальцы, обогнувшие мыс Доброй Надежды, но падение сарацин спровоцировала тюркская сухопутная сила. Здесь следует чуть тщательнее изучить характеристики великого Северного Хартленда, в первую очередь, применительно к вытянутой в длину луговой зоне, которая лежит южнее зоны лесов и частично накладывается на западе и востоке на рубежи двух прибрежных областей.
Степи начинаются из центра Европы, где Венгерскую равнину[147] целиком окружает кольцо поросших лесами гор – Восточных Альп и Карпат. Современные поля пшеницы и кукурузы в значительной степени вытеснили луга, но еще сто лет назад, до прокладки железнодорожных путей к рынкам сбыта, условно морские территории Венгрии к востоку от Дуная представляли собой прерию, а достаток венгры измеряли преимущественно лошадьми и рогатым скотом. За лесным барьером Карпат открывается главный степной пояс, который идет на восток, имея на юге побережье Черного моря и опушку русских лесов на севере. Лесной клин причудливым зигзагом вторгается на Русскую равнину[148], в южном направлении от северного конца Карпат на широте пятидесятой параллели до подножий Уральского хребта на пятьдесят шестой параллели. Москва находится поблизости от лесов, в местности расчищенных полян, которая составляла всю обитаемую Россию до недавней колонизации степи. Что касается бассейнов Волги и Дона, там пшеничные поля колосятся сегодня вместо степной травы, но всего сто лет назад казачьи форпосты России стояли на реках Днепр и Дон, только деревья по берегам которых нарушали бескрайний травяной ландшафт.
