Позволю себе выделить сразу три типа восприятия текущей политики, грозящих, по моему мнению, трагедией. Во-первых, это политика laissez-faire, политика капитуляции и обреченности. Мы словно оказываемся в состоянии человека, которого сразила некая хворь вследствие отсутствия заботы о себе; человеческое тело требует присмотра, как известно, и при разбалансировке функций подвергается органическому воздействию, а в итоге, если им пренебрегать, не помогут ни совет врача, ни скальпель хирурга, ибо вмешательство доктора равносильно уходу из жизни. Разумеется, под теплым британским солнышком в середине минувшего столетия казалось мудрой политической философией жить как живется и верить в Провидение. К счастью, болезнь не успела перейти в смертельную стадию, когда мы легли на операционный стол в августе 1914 года. При этом миллион призывников, признанных негодными для воинской службы, выглядит тревожным симптомом: хочется даже поблагодарить Господа за то, что война началась тогда, когда началась.
Второй тип восприятия текущей политики – это паника. Именно так реагировала Пруссия, маскируя панику льстивой философией сверхчеловека, не менее приятной, чем утешительная религия laissez-faire, но более рациональной. Впрочем, если отбросить экивоки, Kultur подразумевала одержимость идеями конкуренции и естественного отбора, того самого, который описан в дарвинизме; испугавшись, пруссаки решили, что, если людям суждено питаться другими людьми для выживания, уж они-то готовы стать людоедами! Поэтому они усердно наращивали силу и ловкость, как и положено призовому бойцу. Вот только монстр, в которого они превратили собственную страну, изнывал от голода, и в конце концов им пришлось его накормить. Пожалуй, половина всех жестоких поступков на этом свете творится именно из-за паники.
Третий тип восприятия свойственен анархистам и большевикам – безусловно, сами они себя не перепутают, но со стороны нет принципиальной разницы в том, сломаете ли вы какой-то предмет без возможности починить или расколете его на куски: это мало что меняет. По сути, такой тип восприятия равнозначен социальному самоубийству. Крайне важно поддерживать дисциплину в западных демократиях в период восстановления, как бы ни бушевал большевизм в Центральной и Восточной Европе. Запад победил, и только мы способны избавить весь мир от необходимости повторять тот путь, каким нередко идут отдельные народы – от идеализма к беспорядкам, голоду и тирании. При условии, что мы не будет спешить с демонтажом существующих социальных механизмов, что мы станем воплощать идеи дисциплинированно и последовательно, у нас получится сохранить устойчивое производство, эту фундаментальную реалию, на которой ныне – прочнее, чем когда-либо ранее – зиждется цивилизация. Давайте не будем забывать, что беспорядок в мире подразумевает отсутствие какой-либо национальной базы как опоры для восстановления порядка, следовательно, он сулит бесконечную анархию и тиранию. Когда рухнул римский порядок античности, понадобилось несколько столетий, чтобы вернуться на прежний уровень цивилизованности.
Но если дрейф по волнам текущей политики ведет к болезни государства, а паника оборачивается преступными действиями, тогда как результатом восстаний становится самоубийство нации, какой же путь нам выбрать? Конечно, тот, который подразумевает контроль: при демократии это самоконтроль. Если недавняя война чему-то нас научила, то мы усвоили, что эти гигантские силы современного производства способны контролировать общество. Прежде многие предполагали, что мировая война завершится финансовым крахом, поэтому ее нельзя – категорически нельзя – допускать. Но когда война все-таки случилась, стало ясно, что британская и немецкая системы кредитования справились, за счет национальных займов, которые оторвали побеги индивидуальных кредитов от вражеской почвы.
Признав однажды, что целью является контроль текущей политики, мы одновременно заявляем, что идеальной государственной единицей Лиги Наций должна являться страна сбалансированного экономического развития. Сырье распределено по земному шару неравномерно, но основные виды человеческой деятельности, помимо выращивания продуктов питания, своих для каждого региона, в наши дни составляют лишь относительно малую часть всей производственной активности. Минералы нужно добывать в шахтах, тропические плоды выращивают только в тропиках, но и минералы, и тропические плоды ныне довольно просто транспортировать, поэтому соответствующие отрасли промышленности могут располагаться где угодно. Люди таковы, какими их делают занятия; всякий взрослый человек демонстрирует характеристики своего призвания. Так же обстоит дело и с нациями, и никакая уважающая себя нация не позволит лишить себя доли производства. Но отрасли труда настолько взаимосвязаны, что их невозможно развивать, не обеспечив баланс. Отсюда следует, что каждый народ будет стремиться к развитию важных сфер промышленной деятельности, и никакому народу не следует в этом препятствовать.
