Я твердо убежден в том, что таков идеал, который будет способствовать миру. В обычном обществе людям неравного достатка и положения чрезвычайно трудно стать друзьями в истинном смысле этого слова; искренние отношения несовместимы с покровительством и зависимостью. Цивилизация, вне сомнения, опирается на обмен услугами, но обмен должен быть равным. Наша денежная экономика считает равнозначными услуги различной ценности с точки зрения качества производства, в них заложенного. Для блага наций и государств нам нужно стремиться к сравнительному равенству возможностей ради национального развития.
Обсудив реалии, отражаемые географией нашего земного шара, мы пришли к выводу, что свобода народов, если мы стремимся ее обеспечить, должна предусматривать разумный подход к равенству ресурсов, как принято сегодня между несколькими крупными нациями. Также мы отметили, что, учитывая необоримую силу текущей политики, необходимо таким образом управлять экономическим развитием народов, чтобы это развитие не провоцировало столкновений. Но какое отношение эти принципы имеют к свободе индивидов, мужчин и женщин? Способны ли свободные народы, представленные в Лиге Наций, одарить большей свободой отдельных граждан? Конечно, мужчины, которые воевали, мужчины, которые на кораблях преодолевали суровые моря, матери и жены, которые работали, ждали и скорбели дома, – все они жаждут не просто избавления от опасности; они мечтают о подлинном счастье, для себя и для тех, кто им дорог.
Давайте проанализируем с этой точки зрения последовательные этапы развития демократического идеализма, о котором говорилось на первых страницах этой книги. Американская декларация независимости провозгласила для всех людей право стремиться к счастью. Французская революция кристаллизовала этот посыл в слово «свобода» и добавила к нему слова «равенство», то есть управляемость общества, и «братство», то есть самодисциплина. Братство является сутью успешной демократии, предельной и самой труднореализуемой формой правления, поскольку она требует максимума от обычного гражданина. Такова первая стадия демократического мышления, которое грезило, непосредственно и очевидно, о свободе людей.
В середине девятнадцатого столетия начался второй этап, целью которого была свобода народов. Национальность – это право локальной группы, желающей добиваться счастья вместе, причем равенство они устанавливают собственными способами управления коллективом. Братское чувство обрести нелегко, если только ты не рос сообща с другими; потому-то применительно к национальному так важна история. Но обыденный национализм настаивает лишь на праве стремиться к счастью вместе; разве что в Лиге Наций открывается путь к тому идеалу, который отражен в знаменитой, приведенной выше словесной триаде эпохи французской революции. По-видимому, определенная степень вмешательства со стороны Лиги необходима для обеспечения равноправия народов перед законом, и мне кажется, что в идеале сбалансированного развития каждого народа таится та дисциплина, которую подразумевает понятие «братства». Без сбалансированного развития нации непременно начинают испытывать неутолимый голод, игнорируют остальных или тешат себя преступными намерениями, и частичное утоление этого голода возможно исключительно за счет других наций. Иными словами, незыблемое равенство народов достигается через контроль, внутренний и внешний. Но отсюда вытекает, что внутренняя политика должна проводиться с учетом ее влияния на внешнюю политику; вроде бы банальность, однако она сулит последствия более глубокие, чем обычно признают.
