Впрочем, централизация – не единственная форма более общего процесса, который я охарактеризовал бы как разделение социальных и экономических функций вследствие общенационального фатализма, внушаемого текущей политикой. Мы позволяем индустриальному укладу жизни накапливать население в отдельных областях, тогда как другие области трагически пустеют. Допускаю, что в прошлом подобное было в некоторой степени неизбежно из-за необходимости обеспечивать работу угольных шахт, однако реальный отток населения ничем не оправдан. При надлежащем управлении вполне возможно заместить «сельскую область» неким сообществом, зависимым от фабрики или небольшой группы фабрик; в таком сообществе богатые и бедные, хозяева и работники могли бы проживать совместно и выстраивать ответственные отношения. Увы, мы взамен допустили появление во всех наших крупных городах своих Ист-Эндов и Вест-Эндов. Конечно, неотъемлемой чертой надлежащего государственного управления является предвидение, предотвращение социальных болезней; но наш метод в прошлом столетии сводился к дрейфу, а когда все стало скверно, мы прибегли к паллиативным лекарствам – фабричному законодательству, жилищному законодательству и т. д. В наши дни остается лишь одно органическое средство – любой ценой сокращать городское население.
Эти рассуждения относятся не только к промышленным отраслям, но и к нашим образовательным заведениям и к ученым профессиям. Английская система заключается в том, что мы покупаем – будем называть вещи своими именами, ибо никто не отрицает соперничества среди колледжей – лучшие молодые умы посредством стипендий и национальных конкурсов. В середине прошлого столетия мы практически ликвидировали «закрытые» стипендии, которые объединяли конкретные школы с конкретными колледжами (на мой взгляд, эта схема была крайне разумной). Социальные требования вынуждают пополнять ряды учеников счастливчиками – отпрысками зажиточных семей со всей страны. Так производится набор в государственные школы, а также в Оксфорд и Кембридж; мы изначально вырываем ребят из местной среды. После университета многие из них переходят на централизованную государственную службу, выбирают централизованную юридическую профессию или даже централизованную медицинскую профессию. В Лондоне они ждут своего шанса, тратя на ожидание лучшие годы. Некоторые предпочитают выходить на публику и состязаются между собой в бессмысленно специализированных поединках остроумия, а мы потом обращаемся к юристам, чтобы пожаловаться на действия правительства. Вся эта схема досталась нам в наследство от истории; когда Мидленд[211], Восточная и Южная Англия составляли всю Англию как таковую, Оксфорд и Кембридж были местными университетами, а Лондон представлял собой рыночный центр конкретной местности. Но в прошлом столетии автомобильные и железные дороги позволили этому метрополису привлечь немало людей, которые иначе строили бы карьеру в прочих сельских местностях. Для человека выдающегося вполне естественно пытаться руководить собственным народом и помогать тому справляться с тяжким бременем жизни. Однако талант лучше всего служит нации, оставаясь на родной почве[212].
