По удивительной разносторонности своих знаний,
исключительным лингвистическим способностям, по широкому кругу интересов
Георг Форстер был как бы прототипом Гумбольдта.
«Благодаря ему,—писал последний о Форстере,—началась новая
эра научных путешествий, целью которых; было сравнительное народо-
и страноведение. Обладая тонким эстетическим чувством, умея
удерживать в памяти полные жизни картины, поразившие его фантазию,
на Таити или других тогда еще счастливых островах, Георг Форстер
описывал сначала сменяющиеся растительные пояса, климатические
условия, а затем и источники питания населения в зависимости от
условий их жизни и происхождения».
Через 60 лет после этого, за год до своей смерти, Гумбольдт
писал Кёнигу, приславшему ему биографию Форстера: «Вы заняли у меня
две длинные ночи, так как я прочел ваше прекрасное, с чувством
и проницательностью написанное произведение от доски до доски.
Я вновь пережил много счастливых и печальных впечатлений...
Я употребил целое полстолетие, во время которого все время
продолжал вести беспокойную и сильно подвижную жизнь, чтобы сказать
самому себе и другим, чем я обязан своему учителю и другу Георгу
Форстеру в отношении обобщения взгляда на природу, укрепления
и развития того, что брезжило во мне задолго до этой счастливой
встречи. В эти ночи мрачных настроений, из-за все быстрее и быстрее
исчезающих сил, ожили во мне воспоминания об удивительных
совпадениях и контрастах в моей и Форстера жизни: то же направление
политических взглядов, вызванное отнюдь не Форстером, а гораздо
более раннее и только получившее от него пищу для дальнейшего
развития; первый взгляд на море глазами совершающего кругосветное
плавание путешественника в то время, когда еще не было никакой
надежды, что и я также через 12 лет буду переплывать Тихий океан;
мое пребывание в Лондоне, еще в то время, когда была жива вдова
Кука и так любезно принимал меня, двадцатиоднолетнего юнца, Джозеф
Бэнкс*;во время моей Сибирской экспедиции я был на берегах реки
Самары, с которых старый Форстер послал Линнею в Упсалу
одичавшую пшеницу**...; я был приглашен графом Румянцевым в
царствование Александра I, в 1812 г., участвовать в большом естественно-
историческом путешествии во внутреннюю Азию, точно так же, как
Георг Форстер, в царствование Екатерины, к участию в кругосветном
плавании капитана флота Муловского; те же самые разочарования
в сладких надеждах, и там, и тут препятствия к организации
экспедиций из-за войны с французами и турками».
В начале 1790 г. Гумбольдт с Форстером отправились в
