Геополитика апокалипсиса полностью

Иногда это приводит к весьма драматическим событиям. Заехал, например, в 2011 году к нам на Борисову Гриву молодой зэк, некто Аслан Османов. Бывший контрактник МЧС. Мальчишка – двадцать один год. По национальности даргинец, сидит по 335-й «военной» статье «за неуставные отношения». Избивал сослуживцев-славян. Сто десять килограмм тренированного мяса при полном отсутствии мозгов. А на зоне один из «дэпманов» (дежурных помощников начальника колонии) оказался его соплеменником, чуть ли не родственником. Ну, у Асланчика от такой удачи крышу-то и снесло напрочь. Решил, что он тут теперь главный и будет рулить, как его левая пятка пожелает. Одного данью обложил, другого, третьего… Бил неугодных внаглую, прямо на построении, на глазах сотрудников администрации.

А надо сказать, что большая часть зэков-«первоходов», молодых наркоманов, во внутренних тюремных разборках участвовать категорически не желает. Они готовы признать над собой любую власть, лишь бы их самих эти разборки не коснулись. «Умри ты сегодня, а я – завтра», вот их девиз.

Но нашлись на зоне два бывалых «каторжанина», Иван Силютин и Михаил Кречин. У обоих лет по 12–15 отсиженных, по три-четыре ходки за плечами. Оба этакие «казаки», родились в бывших нацреспубликах СССР, один в Узбекистане, другой в Киргизии, и имеют солидный опыт межнационального общения с «горячими джигитами». Вот они и попытались объяснить Османчику, что он не прав. Словами, по-хорошему. Но только один раз. А когда не получилось – недолго думая, нарезали на «промке» стальные прутья потолще и…

Я в тот момент сидел в штрафном изоляторе. «Хозяин» почему-то считал, что я – главная опасность для его авторитета на зоне и поэтому выпускать меня из шизняка, судя по всему, вообще больше не собирался. И вот как-то вечером, уже после отбоя, – а отбой там в девять – слышу: лязг, грохот, отпирают двери, решётки, ведут арестантов… Пополнение… И вдруг знакомый голос вопит: «Константин Юрьевич, вы тут?». Я хриплю через дверь: «Тут, Миша, а ты-то за что сюда?». И они с Иваном хором, радостно так: «Да мы козлов порубили! Османчика и других…»

Османчик этот чудом уцелел, уж больно здоров был. Но его всё равно бы «опустили», просто времени не хватило, охрана прибежала. Я потом баландёров, которые еду в ШИЗО приносят, спрашивал: «Как дела в бараке, мужчины? Проблемы есть?» Они говорят: «Да что вы, какие теперь проблемы? Козлики наши такими вежливыми стали: не ругаются, не дерутся, копытцами не стучат, просто любо-дорого смотреть». Информация о «массовой драке осужденных» впоследствии не без помощи моего адвоката появилась в новостях нескольких информагентств Северо-Запада. Так что начальству УФСИН во избежание скандала пришлось срочно «заминать» дело. И послушный Османчик написал объяснение, что он споткнулся и упал с лестницы, да так неудачно ударился головой несколько раз, что пришлось наложить пять швов и вызвать скорую. Потом его от греха подальше этапировали из Борисовой Гривы в Форносово. Мишу Кречина спецэтапом вывезли в Княжево, а Силютин «откинулся» на волю «по звонку» через два месяца прямо из ШИЗО…

Впрочем, попадались мне и русские такие, что лучше иметь дело с десятью папуасами, чем с одним из них. Например, «хозяин» (начальник зоны) в Борисовой Гриве, майор Александр Васильевич Корепин. Это он меня под «Тайфун» забросил, а потом шесть раз подряд в «шизняке» мариновал. У меня создалось ясное и твёрдое ощущение, что если бы он мог меня безнаказанно убить, он бы сделал это, даже не задумываясь. Помешала только широкая огласка, скандал, который разгорелся вокруг моего дела из-за вмешательства патриотической общественности, оппозиционных СМИ и коммунистических депутатов Госдумы и Питерского ЗАКСа.

К тому моменту, как мы с Корепиным встретились, я прожил на белом свете 51 год. Мне казалось, что у меня есть немалый жизненный опыт: я 10 лет на флоте отслужил, много разных начальников повидал, сам начальником побывал. Но таких как он я просто не встречал. Я думал, что они бывают только в кино или в книгах. У Достоевского, например…

Почему именно у Достоевского? Да потому, что он сам говорил: его персонажи «в чистом виде» в реальной жизни почти не встречаются. То есть Свидригайлова или Раскольникова на улице трудно встретить. И князя Мышкина, и Алёшу Карамазова – тоже. Потому что они – не реальные люди, а концентрированные характеры, созданные автором как живые иллюстрации своих идей.