Показательный пример: когда Трампа уже не было в Белом доме, а США после начала СВО ввели в отношении России масштабные санкции, которые касались и нефтяного сектора, ОПЕК и ее ключевые участники не отказались от сотрудничества с Москвой. Наоборот, на фоне жестких ограничений на покупку российской нефти и нефтепродуктов (которые не могли не отразиться на всей динамике предложения на мировом энергетическом рынке) Саудовская Аравия в августе 2023 г. сократила добычу нефти на 1 млн баррелей в сутки. А в марте 2024 г. – еще более чем на 2 млн баррелей.
Таблица 23
Страны – участники ОПЕК (2024)
Рис. 19
Страны ОПЕК (2023)
Таблица 24
Страны – участники соглашения ОПЕК+ (2024)
Рис. 20
Страны ОПЕК и ОПЕК+ (2019)
Формат ОПЕК+ предполагает упрощенные процедуры как при присоединении к соглашению, так и при выходе из него. Такая свобода маневра позволяет крупнейшим нефтяным экспортерам мира содействовать стабилизации нефтяных котировок, не налагая на себя обязательств, выполнение которых может грозить ущемлением суверенитета и/или национальных экономических интересов. Помимо России, сегодня в рамках ОПЕК+ в регулировании мирового нефтяного рынка участвуют Азербайджан, Бахрейн, Бразилия, Казахстан, Малайзия, Мексика, Оман, Судан и Южный Судан.
Суммарно участники ОПЕК+ контролируют без малого 60 % мировой нефтедобычи и от 80 до 90 % доказанных запасов[68].
Европейский газовый рынок стал складываться довольно поздно. Условной точкой отсчета можно считать начало освоения месторождения Groningen в Нидерландах в 1960-х, а затем и нефтегазовых месторождений в британском секторе Северного моря.
В СССР до обнаружения больших запасов газа в Западной Сибири приоритетными энергоносителями считались нефть и уголь. Лишь после открытия с 1962 г. на тюменском Севере 20 газовых месторождений с суммарными запасами в несколько триллионов кубометров этот вид топлива начинает становиться приоритетным как с точки зрения формирования топливного баланса страны, так и с точки зрения экспортных поставок.
В этом смысле едва ли не более привлекательным направлением, чем страны соцлагеря, для Москвы были западноевропейские государства. Они обладали не только твердой валютой, но также технологиями и компетенциями, позволяющими в достаточно сжатые сроки осваивать месторождения, расположенные в широтах с крайне неблагоприятными погодными условиями, и строить трубопроводы для транспортировки добываемого сырья.
Иными словами, газовое сотрудничество между СССР и Западной Европой обещало стать весьма взаимовыгодным. Немаловажный нюанс состоял, однако, в сохранении геополитического барьера, обусловленного холодной войной. Условия сближения СССР с Западом усугубили события 1960-х, такие как Берлинский кризис (1961), Карибский кризис (1962), Шестидневная война (1967), Пражская весна (1968).
В то же время в отношении некоторых ведущих западных политиков к Советскому Союзу начала просматриваться склонность к большему прагматизму.
Яркий тому пример – Вилли Брандт. В бытность его федеральным канцлером (1969–1974) ФРГ отошла от применения так называемой доктрины Хальштейна. Согласно ей, официальный Бонн должен был поддерживать и устанавливать дипотношения только с теми странами, которые не признавали ГДР. И, наоборот, дружественные по отношению к ГДР действия со стороны любого государства рассматривались ФРГ как недружественный шаг, приводящий к разрыву дипотношений с Бонном.
В феврале 1970 г. Министерство иностранных дел ФРГ объявило о прекращении действия доктрины Хальштейна, в 1972-м ФРГ и ГДР официально признали друг друга. А в 1973 г. Восточная Германия была принята в ООН.
Параллельно с дипломатическим урегулированием между ФРГ и ГДР Москва и Бонн заключили «сделку века». Так наблюдатели назвали соглашение «газ – трубы». СССР обязался в течение 25 лет ежегодно поставлять 3 млрд м³ газа, а западногерманский концерн Mannesmann взамен должен был выпустить для советских газовщиков 1,2 млн т труб большого диаметра.
Для реализации проекта требовалось построить магистральный трубопровод протяженностью 4451 км, с диаметром трубы 1420 мм и рабочим давлением 75 МПа, с рекордной проектной мощностью прокачки 32 млрд м³/год, по которому газ из западносибирского Уренгоя должен был поставляться вплоть до госграницы СССР, а оттуда – в газораспределительные центры стран – участников соглашения. При этом магистраль проходила через ареалы многолетней мерзлоты, обводненные и заболоченные участки, должна была преодолеть горные массивы Урала и Карпат, требовала возведения 29 многониточных переходов через крупные реки и 620 – через сравнительно небольшие водные преграды. Запланировано было строительство 40 компрессорных станций.