Справедливо рассматривая СССР как главного конкурента на мировом рынке энергоносителей, Эр-Рияд сам пытался предпринимать контратаки против Москвы на религиозно-идеологическом фронте. Еще в 1975-м в западных аналитических центрах, но при поддержке саудитов, была запущена программа «ислам против коммунизма». А к 1978 г. в некоторых регионах СССР возникли подпольные ячейки исламистов[75]. Поэтому, когда в 1981-м рейгановский директор ЦРУ Уильям Кейси прибыл в Саудовскую Аравию для переговоров о формировании антисоветского альянса, эту миссию никак нельзя было назвать невыполнимой.
Другое дело, что от саудитов, помимо помощи афганским моджахедам, требовалось нарастить объемы нефтедобычи и тем самым спровоцировать обвал цен на стратегически важное для СССР сырье. А выполнить эту задачу было намного сложнее.
В 1981 г. Саудовская Аравия добывала 8,5 млн баррелей в день, тогда как Иран и Ирак вместе – около 1 млн баррелей. Доходы королевства от сырьевого экспорта достигали $110 млрд, поэтому Эр-Рияд был главным бенефициаром геополитических потрясений на Ближнем Востоке. В то же время нефтяное эмбарго 1970-х заставило страны Запада задуматься не только о развитии безуглеродных генераций или диверсификации поставок энергоносителей за счет СССР, но также о реализации/расконсервировании собственных нефтедобывающих проектов. Благо, до конца неосвоенными оставались месторождения в Северном море. А высокие цены на нефть делали такие проекты привлекательными и с чисто коммерческой точки зрения.
С 1975 по 1985 г. доля ОПЕК в мировом объеме добычи упала с 48 до 28 %. В Эр-Рияде не могли не понимать, что выполнение просьбы американцев чревато не просто значительным сокращением собственных доходов в моменте, но и высокой вероятностью потери рынка в среднесрочной перспективе.
Рис. 23
Динамика добычи нефти в мире, млн т
Понимая озабоченность саудовских контрагентов, Кейси утверждал, что дешевая нефть станет драйвером американской экономики, и в этом случае саудиты окажутся в плюсе как владельцы крупных пакетов акций американских компаний. Кроме того, Западная Европа сможет вновь переключиться с советского газа на саудовскую нефть.
Решающие переговоры – между Рональдом Рейганом и пятым саудовским королем Фахдом – состоялись в феврале 1985 г. По странному стечению обстоятельств менее чем за месяц до того, как шестым и последним руководителем советской компартии стал Михаил Горбачев, – в не столь отдаленном будущем автор «перестройки», – при котором СССР прекратил свое существование.
Эр-Рияд нарастил суточную добычу: с 2,5 млн до 6 млн, а затем и до 9 млн баррелей. И в 1986-м нефтяные котировки рухнули до $10 за баррель. В Саудовской Аравии начался затяжной социально-экономический кризис, продлившийся до очередного нефтяного ралли в начале XXI в. Но монархия Саудов сохранилась, в отличие от их конкурента – СССР.
Рис. 24
Президент США Рональд Рейган и король Саудовской Аравии Фахд (1985)
Фото: © Reagan White House Photographs
Возможно, не стоит излишне переоценивать роль саудитов в падении коммунистической сверхдержавы. Например, итальянский историк-международник Джулиано Гаравини видит в этой версии исключительно попытку адептов Рейгана постфактум возвеличить своего кумира.
Как бы там ни было, не возникни в советской экономике такого перекоса в пользу ТЭКа, его нефтегазовой составляющей, прояви руководство СССР политическую волю для прекращения «углеводородной зависимости», возможно, падение цен на нефть в середине 1980-х и не привело бы к столь печальным последствиям. Даже если оно и стало результатом сговора между США и Саудовской Аравией.
Если рассматривать вооруженные конфликты последних десятилетий как проявление борьбы геополитических акторов за усиление собственного влияния с одновременным ослаблением конкурентов, то мы увидим некое сходство спровоцировавших эти эксцессы причин. Ведь бóльшая их часть происходит на территориях, располагающих значительными запасами энергоресурсов или имеющих определяющее значение для их транспортировки.
Такая точка зрения позволяет увидеть закономерность и в более чем полувековой нестабильности Ближнего Востока, зона которой охватывает Персидский залив, Месопотамскую низменность, Аравийский полуостров, Суэцкий канал и Средиземноморское побережье Передней Азии; и в периодически обостряющихся североафриканских конфликтах; и в тлеющем греко-турецком противостоянии. Энергетическая подоплека явно просматривается и в украинском конфликте, равно как и в межэтнических войнах в Южном Судане, Нигерии и т. д.
Что бы ни становилось формальным триггером – межэтнические или межконфессиональные разногласия, территориальные претензии или борьба политических движений, – почти всегда за такого рода локальными конфликтами проступают очертания глобальной энергетической войны.