Геополитика и энергетика полностью

«Мы направляем нашу дружескую, но от этого не менее серьезную критику в адрес арабских братьев, чья политика в области производства и сбыта привела к созданию перенасыщения рынка нефти. Мы не можем найти убедительных аргументов в пользу этой политики и ее целей, а пагубный эффект, который она оказала на производство нефти в арабских и других странах, является очевидным. Не все мы обладаем такими же финансовыми резервами, как некоторые страны…» – говорил Хусейн, явно имея в виду в первую очередь саудитов[77]. В то же время для США саудовский нефтяной демпинг был крайне выгоден в экономическом и геополитическом плане.

Наглядным доказательством саудовского вклада в изменение мироустройства – а именно в демонтаж биполярного мира – стало довольно быстрое присоединение СССР к эмбарго в отношении Ирака. От Москвы не последовало возражений и в ноябре 1990-го, когда Совбез ООН разрешил использование силы в случае, если иракские войска не будут выведены из Кувейта до 15 января 1991 г.

А уже 17 января 1991 г. началась «Буря в пустыне», названная Хусейном «матерью всех войн». Во многом эта характеристика оказалась пророческой. США создали прецедент, позволяющий и впредь прибегать к силе для усмирения стран, чьи действия признаны не соответствующими правилам наступившего однополярного мира.

В этом смысле начавшееся в 2003-м полномасштабное вторжение возглавляемой американцами коалиции в Ирак – логичное продолжение и развитие произошедшего в 1991-м. Но при сходстве геополитических мотивов обоих Бушей есть довольно существенный нюанс в энергетической подоплеке иракской войны, инициированной Джорджем Бушем – младшим.

Дело в том, что теракт 11 сентября 2001 г. далеко не лучшим образом сказался на прочности американо-саудовского альянса. Причем наличие среди террористов, атаковавших башни-близнецы, значительного числа саудитов – скорее повод, нежели причина. Не менее важным представляется факт, что неоконы[78], консультировавшие руководство Белого дома, считали окончательное умиротворение Ближнего Востока невозможным без установления демократических режимов во всех странах региона. Данный подход подразумевал демонтаж не только враждебно настроенных по отношению к Вашингтону автократий, вроде иракской, сирийской или иранской, но и вполне лояльных Вашингтону монархий Персидского залива во главе с Саудовской Аравией. Важным элементом такой демократизации Ближнего Востока, наряду с чисто силовыми акциями (вроде вторжения в Ирак), являлся перехват Западом инициативы на мировом энергетическом рынке. Благо, как утверждал вице-президент Дик Чейни, страна, владеющая Персидским заливом, не только делает более предсказуемой свою экономику, но и фактически управляет экономиками других стран[79]. А британская The Guardian писала, что существуют лишь две реальные причины, побудившие США начать войну с Ираком, – это желание получить контроль над иракской нефтью и сохранить доллар в качестве резервной мировой валюты».

О том, насколько успешным оказалось воплощение замысла Буша-младшего и его консультантов, можно судить хотя бы по тому, что постсаддамовский Ирак никак нельзя назвать страной, всецело находящейся в сфере американского влияния. С Пекином и Москвой Багдад сотрудничает (в том числе и в энергетической сфере) едва ли не активнее, чем с Вашингтоном.

Не менее показательно и то, что официальное окончание американской военной кампании в Ираке практически совпало по времени (декабрь 2011 г.) с апогеем «арабской весны», среди прочего превратившей в failed state Ливию, другую богатую энергоносителями автократию.

«Арабская весна» и война в Ливии (2011)

1 сентября 1969 г. организация «Свободные офицеры» под руководством капитана Муаммара Каддафи свергла короля Мухаммада Идриса, и одним из первых шагов новой, уже республиканской, власти стала национализация ливийских нефтяных месторождений.

Нефть была главным гарантом благосостояния Королевства Ливия – с 1951 по 1969 г. годовой доход на душу населения вырос с $25–35 до $2000. Ливийская Арабская Республика, чей лидер обвинял низложенного монарха и его режим в «коррумпированности и реакционности», тоже не собиралась отказываться от сырьевой ренты. Наоборот, Каддафи, строя «государство масс» (так можно перевести неологизм «джамахирия»), сделал ставку на ее максимальную консолидацию.

Кстати, Ливия была провозглашена джамахирией в марте 1977-го. Как стало понятно позднее, это был последний год относительного затишья на мировом энергетическом рынке. В начале 1980-х ливийские годовые нефтяные доходы рухнули почти вчетверо – с $21 до $5,4 млрд. Иными словами, поддерживать политическую стабильность и экономическую устойчивость своего «анархо-коммунистического» проекта Каддафи было все сложнее.