Трое суток шла та битва, и он помнил её всю — как один за другим исчезали корабли союзников, как безжалостно прорывался вперёд "Эон", неуязвимый, исполинский, словно сама смерть. Они бросили против него всё: сверхмассивные рельсотроны, аннигиляционные торпеды, потоковые излучатели, стаи камикадзе, которые врезались в его щит с яростным самоотречением. Он должен был пасть.
Но он не пал. Джек видел, как горят последние дредноуты Галактики, как потерянные, сломленные пилоты кричат в каналах связи, как исчезает последняя надежда. Видел, как хаос охватывает ряды союзников, как "Эон" продолжает свою безжалостную жатву, как шепчутся в эфире слова отчаяния.
В конце концов они проиграли. А потом он вернулся обратно.
С тех пор он пытался убедить себя, что всё можно изменить. Что судьба не высечена в камне. Что то будущее — лишь один из вариантов.
Но сейчас, наблюдая, как огонь пожирает ещё одну планету, как исчезает под натиском Вайрека цивилизация, он видел ту же самую дорожку, ведущую к бездне.
Он знал что Вайрек уничтожит Ска'тани за неделю. За неделю погибнет целая раса, а следующими будут люди.
И когда остатки свободных миров наконец осознают весь ужас происходящего и соберут свою армаду, будет уже слишком поздно.
Но, несмотря на всё это, в глубине души ещё оставался огонёк надежды. Он не знал, как победить. Не знал, что делать, чтобы разорвать эту цепь событий. Но пока хоть один шанс ещё существует, пока есть хоть одна возможность изменить будущее...
Он будет сражаться до самого конца.
Все эти месяцы, в бесконечных часах в камере, в промежутках между отчаянием долгими ночами, Джек пытался воззвать к Лучику.
К той, что всегда была рядом, даже когда её невозможно было увидеть или услышать. К той, что некогда спасла его, направляла и давала ответы, когда все дороги были завалены мраком. Он звал её мысленно, он пытался сосредоточиться, открывая разум, как делал раньше, когда её голос был для него путеводной нитью в лабиринте судьбы.
Но тишина была его единственным ответом. Джек не знал, почему она молчала.
Он пытался оправдать это — может, она не может вмешиваться? Может, она и сама не знает, что делать? Или... может, она уже знала исход и просто не хотела ему говорить?
Однажды, много месяцев назад, она сказала ему, что есть лишь один способ победить, но там, где есть смерть, всегда будет смерть.
Эти слова не давали ему покоя.
Что это значит? Неужели всё, что он делает, бессмысленно? Неужели всё это ведёт только к очередному кругу разрушений? Или...
Он не хотел думать об этом. Но однажды она ответила.
Это было в тот самый день, когда пришёл сигнал SOS из пространства Ска'тани. Когда они с Эдом и Таргусом сидели на борту «Гепана», наблюдая за обрывками трансляции, когда на экране застыла последняя запись — огромная тень «Эона», заслоняющая звезды, и внезапный разрыв связи.
Джек почувствовал как что-то теплое дотронулось его затылка. Не физически — что-то глубже, на самом краю сознания. Будто чужое присутствие скользнуло по его разуму, словно ветер по стеклу. Он узнал это тепло.
— Джек…
Её голос прозвучал приглушённо, будто из-за завесы миров, слишком далёкий, чтобы быть явным, но слишком знакомый, чтобы он мог его проигнорировать.
Он замер, не зная, слышит ли он её на самом деле или это плод его измотанного сознания.
— Лучик... — его голос был глухим, почти срывающимся на шёпот. — Укажи мне путь, направь меня. Я не знаю, что делать.
Она помолчала, и в этом молчании было что-то странное — будто она сама не знала, стоит ли ей говорить правду.
— Джек… Вайрек и Сверхразум вернулись. И галактика погрузится в пучину огня.
Эти слова сжали его сердце.
— Я знаю это. Я видел будущее. Я был там.
— Но не они — главная угроза.
Впервые за долгое время он по-настоящему испугался.
— Что? — его голос стал жёстким, напряжённым. — Какая угроза? Кто они?
— Тебе не понять… Пока не понять…
А потом её голос исчез. Исчез, словно и не было. Как будто что-то оторвало её от него, как будто какая-то сила не позволяла ей сказать больше.
Он пробовал снова — он пытался достучаться до неё, кричал в пустоту своего разума, пытался снова ухватиться за этот едва уловимый шёпот.
Но ничего. С тех пор он больше не слышал её. Но её слова не выходили у него из головы. Не Вайрек? Не Сверхразум?
Тогда кто? Кто может быть хуже, чем они?Кто может быть настолько страшным, что даже Лучик боялась сказать правду?
Вайрек парил в центре зала управления, окружённый багровым светом, что исходил от стен. Перед ним в воздухе висели голографические изображения планет, медленно вращаясь, словно они уже были в его власти. Он с лёгким любопытством наблюдал за механическим и беспристрастным процессом сбора биоматериала. Его клоны – безликие, бесстрастные, лишённые всего, что делает жизнь уникальной, – работали, как идеально отлаженный механизм. Огромные транспорты зависали над городами, испуская ослепительные лучи, затягивающие живых существ внутрь.
