Через сорок минут они стояли на посадочной платформе, где дежурный техник докладывал о готовности шаттла. Джек, переодетый в чистую, хоть и поношенную форму, украдкой посмотрел на Хэйвуда — тот выглядел почти собранным, но усталость всё ещё проступала в его взгляде и походке.
Шаттл мягко оторвался от корпуса "Гипериона", и вскоре перед ними вырос силуэт "Праксиомы". Даже повреждённый, этот корабль Китари выглядел как произведение искусства — обтекаемый корпус, покрытый сине-серой бронёй, словно перламутр на рассвете. На поверхности всё ещё виднелись чёрные ожоги и пробоины, но восстановительные дроны сновали по внешней обшивке, как муравьи по дереву, устраняя повреждения.
Когда они подлетели ближе, корпус "Праксиомы" мягко раскрыл шлюз, словно лепестки цветка. Джек присвистнул:
— Даже после бойни они умудряются выглядеть так, будто готовятся к приёму послов.
— У них всё — как в театре. Эстетика у Китари — не просто стиль, а философия. — ответил Хэйвуд и слегка поправил воротник.
Платформа мягко опустилась в ангар. Внутри не чувствовалось ни гари, ни хаоса, как на «Гиперионе». Полы ангарного отсека сияли, воздух был наполнен лёгким ароматом цитруса и чего-то металлического — почти стерильный, но не неприятный.
Их уже ждали. Китарианка в строгом костюме цвета лазури, с изящными вставками из полупрозрачного материала, шагнула вперёд и изогнулась в приветственном поклоне.
— Контр-адмирал Хэйвуд. Капитан Рэндэлл. Добро пожаловать на "Праксиому". Командующий Тавиорн ожидает вас.
Они прошли по коридорам, стены которых светились мягким, тёплым светом, реагируя на движение. Повсюду сновали дроны, некоторые — в воздухе, другие — на антигравитационных подушках. На стенах висели тонкие, почти невидимые экраны с живыми картинами: морские пейзажи, леса, танцующие фигуры света.
— Психоэмоциональные панели, — пробормотал Хэйвуд. — Успокаивают и снижают тревожность у экипажа.
— Нам бы такие на "Гепан", — хмыкнул Джек. — Хотя я, скорее всего, всё равно бы на них не смотрел.
Они вошли в центральную залу. Это была круглая комната с высоким потолком, из которого мягко струился свет. В центре, на постаменте, стоял Альран Тавиорн — высокий, элегантный, с серебристыми узорами на мантии. Альран — один из величайших стратегов Китари, признанный гений в области тактического прогнозирования и логистики. Он выглядел безупречно, лишь небольшой шрам на виске намекал, что командующий не просто стратег, но и воин.
— Джек Рэндэлл. Майкл Хэйвуд, — сказал он с тёплой улыбкой. — Рад видеть вас живыми. Особенно после того, что произошло.
Они обменялись небольшими поклонами — лёгкими, по-китариански сдержанными.
— Мы тоже рады, что вы выдержали, — кивнул Хэйвуд. — Наши потери тяжёлые. Мы думали, "Праксиом" не выживет.
— Мы потеряли треть экипажа, — спокойно сказал Альран, — и были на грани. Но наши системы восстановились достаточно, чтобы добраться до точки гиперперехода. Вайрек атаковал без пощады. И он не остановится.
Он сделал паузу, потом взгляд его стал серьёзнее.
— Официально… Совет Китари вынужден заявить о нейтралитете. Наши миры не готовы к полномасштабной войне. Люди, Гронтары, Китари — мы все слишком уязвимы сейчас. Но...
Он посмотрел на Джека, потом — на Хэйвуда.
— Неофициально мы понимаем, что Вайрек лжёт. Он не остановится. Он не желает мира. Он хочет полного подчинения. Или уничтожения.
— Мы знаем, — хрипло произнёс Джек. — Только вопрос был — поверите ли вы сами.
— Я верю, — твёрдо сказал Альран. — И я не один.
Он шагнул к консоли, активировал экран. На нём появилось сообщение от правительства Китари. Всё было строго засекречено.
— Мы начнём подготовку. Тайно. Будем укреплять оборону, модернизировать флот. В нужный момент… мы окажем вам помощь.
— Почему вы рискуете? — спросил Хэйвуд. — Это может стоить вам всего.
Альран мягко улыбнулся. В его глазах не было страха — только мудрость и решимость.
— Потому что мы знаем, что Вайрек не остановиться. Мы не знаем его истинных целей, но с огромной долей вероятности он уничтожит все расы. Наше правительство считает, он боиться что расы галактики объединятся против него. Я тоже так считаю, а ещё я верю в человечество. И... я верю в Джека Рэндэлла.
Джек на миг опешил.
— Во что именно?
— В то, что ты — не просто авантюрист, — ответил Альран с лёгкой усмешкой. — Ты умеешь зажигать огонь. Даже среди пепла. Я видел тебя в бою, я наблюдал за тобой, а ещё я знаю про Осколки и все что произошло восемь месяцев назад. Ты достоин восхищения.
Пауза затянулась. Потом Хэйвуд произнёс:
— Спасибо. Это... больше, чем мы ожидали.
— Я приглашаю вас пройти за мной — сказал Альран и направился к выходу.
Они вышли из центрального зала в небольшую приватную переговорную с круглыми стенами из полупрозрачного материала, слегка пульсирующего в такт биения энергии "Праксиомы". На столе уже стояли кристаллические чаши с напитками, напоминающими по вкусу фруктовый чай с лёгким эффектом бодрости.
Джек поднёс чашу к губам, но взгляд его был прикован к Альрану.
— Ты ведь позвал нас не просто поболтать, верно? — сказал он, наконец. — Зачем я тебе?
