Таргус стиснул зубы. В уголке глаза дрогнула вена.
— Но есть и другая часть... Та, что горит внутри, как ядро вулкана. Та, что хочет вцепиться в Варгаса и вбить его проклятый топор ему в глотку. Он убил моего отца не за слабость— а за то, что тот поверил, что у клана может быть иной путь. За надежду. И это я ему не прощаю.
Он повернулся к Джеку, лицо его было словно вырублено из камня.
— Если ты действительно готов умереть за меня, как говоришь… Если докажешь это не словами, а поступком… если этот путь приведёт нас к Варгасу — и у меня будет шанс схватиться с ним, не как изгнанник, а как равный... Я отблагодарю тебя так, как может благодарить только Гронтар. Своей кровью. Своей душой.
Он выдохнул — будто сбросил с плеч раскалённую глыбу.
— Я знаю, что могу проиграть. Я знаю, что, возможно, погибну. Но если умру с оружием в руках, с его именем на моих зубах — значит, не зря прожил. Значит, я снова стану частью племени. И, быть может, даже предки отвернутся от него... и обратят взгляд ко мне.
Джек слушал молча.
В отсеке повисла тишина, в которой будто эхом звучали слова Таргуса — тяжёлые, как удары молота по наковальне. Джек не перебивал. Просто сидел, склонившись вперёд, локти на коленях, пальцы сцеплены. Его взгляд был устремлён куда-то вглубь голографического проекционного поля, где над планетой Кранош медленно разворачивались силуэты гронтарских крейсеров. Силуэты, похожие на хищников, сторожащих добычу.
Он слышал про Варгаса. От самого Таргуса, из архивов Империи, от случайных рассказов капитанов и бойцов, побывавших на границе с территорией Клана Моргара. Варгас был не просто диктатором. Он был воплощением идеи абсолютной силы. Он не просто правил — он подчинил себе всю планету. И где-то в глубине разума Джек ясно понимал: если Таргус не справится… если этот поединок действительно состоится и Таргус проиграет — Варгас не оставит в живых никого. Ни наследника, ни союзников. Он растопчет их, как растаптывает насекомых под шипастым сапогом.
План, ради которого Джек собрал их всех… рисковал рассыпаться в прах, если Железный Вождь окажется столь же неуязвим, как о нём говорят. И вероятность этого была пугающе высокой.
Но, несмотря на всё это, он не чувствовал страха. Где-то глубоко внутри него — в том месте, где обитали не логика и стратегия, а интуиция и человеческое упрямство — горела уверенность. Тихий, но несгибаемый огонь. Он не знал, откуда это чувство. Может быть, от Лучика, что шептала в его сознании, невидимая, но живая. Может быть, от любви к Лии. А может, просто потому что, если не идти по этому пути, другого пути нет вообще.
Он повернулся к Таргусу.
— Я слышал достаточно, чтобы понять, во что мы ввязываемся, — тихо сказал он, голос хрипел от сдержанного напряжения. — Возможно, ты умрёшь. Возможно, и все мы. И, может быть, этот Варгас сотрёт нас в пыль ещё до того, как мы войдём в его крепость. Но это не имеет значения.
Он встал, обошёл стол и положил руку на плечо Таргуса.
— Ты говоришь, что жизнь гронтара — битва. А я скажу: жизнь человека — выбор. Я сделал свой. И, чёрт побери, я верю, что всё получится. Пусть даже не знаю, как.
В этот момент в их взглядах соединились две силы — ярость клана и решимость одиночки. И на миг стало ясно: может быть, этого и правда хватит, чтобы сдвинуть гору.
Джек молчал какое-то время, но потом, не сводя взгляда с Таргуса, всё же спросил:
— Ты сказал, если я смогу доказать, что готов отдать жизнь за тебя… Что это вообще значит? Как мне нужно это доказать? Испытание? Дуэль? Или ты просто дашь мне топор и скажешь: "Вперёд, герой"?
Таргус качнул головой, тяжело, будто на плечах у него лежал не только вес тела, но и всей планеты.
— Я не знаю, Джек. Всё не так просто. Такое происходит… редко. Очень редко. На моей памяти — никогда. Это из старых преданий. Иногда испытание — бой. Иногда — жертва. Иногда — просто шаг в пропасть с открытыми глазами.
Он вздохнул.
— Никто не знает, что именно решит Варгас. Может, тебя просто убьют. Может, дадут шанс. Но знаю одно: если ты вступишь на этот путь, дороги назад уже не будет. Ни для тебя, ни для меня.
Джек усмехнулся уголком губ, хоть внутри всё сжалось.
— Ну, по крайней мере скучно не будет.
Таргус взглянул на него. Долго. Потом тихо сказал:
— Вот за это я и выбрал тебя, человек.
Когда "Гепан" начал заходить на посадку, вся кабина наполнилась тяжёлым красноватым светом — как будто за бортом горел не небосвод, а сама ярость древнего бога войны. Гроктур, угасший красный гигант, взирал на приближающийся корабль из-за пелены густых облаков, окрашивая их в зловещие оттенки ржавчины и крови. Его свет не согревал. Он обжигал взгляд и душу.
Перед ними медленно разворачивалась поверхность Краноша — суровая, колючая, словно сама планета не одобряла чужаков. Горы, будто рёбра умирающего титана, пересекали горизонты. Из трещин земной коры вырывались струи пара и дымящихся газов. Здесь земля дышала, но её дыхание было гневным, словно она в любой момент могла восстать и сокрушить всё живое.
