Без лишних слов, троица развернулась и молча пошла обратно по коридору. Только на выходе Эд прошептал:
— Окей. Это был… познавательный кружок по скоростному выживанию.
— И напоминание, — буркнул Джек, — что гронтары не любят, когда чужаки лезут в их тайны.
— Зато теперь я точно знаю, почему у них такой культ силы, — добавила Тали. — Они веками живут с ощущением, что за ними смотрят духи мёртвых. И каждый шаг должен быть достоин этих духов.
Они вышли обратно в город, и за их спинами арка словно растворилась в скале, будто скрывая, что там вообще был проход.
День подходил к концу, когда они вернулись к себе. Цитадель оживала другими звуками — вечерними гимнами, глухими ударами барабанов, звоном древних кубков с вином и пивом.
Толстые стены комнаты из черного камня сохраняли прохладу и тишину, несмотря на шумы извне — в Воркан прибывали гости. Через украшенное металлическим орнаментом окно, выходившее в сторону внутреннего двора, слышались тяжёлые шаги, крики на гортанном языке гронтаров и звуки кузниц, не умолкавших даже ночью.
Джек сидел на низком диване, уставившись в одну точку. Эд развалился в кресле и обрабатывал небольшой нож, явно купленный на рынке, а Тали заваривала странный напиток из трав, подаренных ей гронтарской женщиной, — с крепким, горьковатым ароматом.
— Этот день был... насыщенным, — сказала Тали, разливая напиток по каменным чашам. — Столько всего, и при этом ощущение, будто лишь прикоснулись к вершине горы.
— Я бы сказал, что мы вляпались в целый хребет, — буркнул Эд. — Особенно с этим Храмом Клинка. Те ребята были не в духе.
— Нас могли убить, — напомнил Джек, глядя в чашу. — Но не стали. Либо потому что Варгас приказал, либо потому что они хотят, чтобы я завтра был жив… хотя бы до начала.
Тали села напротив него. Тень от огня играла на её лице, делая глаза особенно яркими.
— Ты боишься? — мягко спросила она.
Джек не ответил сразу. Он провёл рукой по волосам, вздохнул:
— Боюсь? Да. Я не идиот. Я видел, как гронтары дерутся. Это не дуэль на шпагах. Это схватка, где выживает сильнейший. Но дело даже не в страхе. Просто… завтра, возможно, всё закончится. Не бой, не миссия — я. И если я проиграю, все, что мы сделали, все, что мы пытались остановить… Вайрек победит. Галактика сгорит.
Повисла тишина. Только снаружи, где-то за стенами, раздавались глухие крики и звуки марширующих ног.
— Сегодня я видела, как у главных ворот приземлилось ещё четыре шаттла, — сказала Тали. — И это только за вечер. Они слетаются со всей планеты. Старейшины, бойцы, даже юные ученики. Для них это не просто бой. Это ритуал. Испытание перед духами предков.
— Народ любит зрелища, — отозвался Эд, не поднимая головы. — Особенно когда в роли жертвы — чужак.
— Я не жертва, — сказал Джек твёрдо. — Я сделал свой выбор.
Он встал, подошёл к окну. Внизу, в огромном дворе, гронтары разжигали ритуальные костры. Над ними поднимались столбы пламени, и вокруг собирались толпы, кто-то пел, кто-то бил в барабаны. Это была не подготовка к празднику. Это была подготовка к древнему священному акту — испытанию, в котором решается честь и судьба.
— Слышите это? — Джек обернулся. — Завтра там будет десятки тысяч гронтаров. Не только смотреть — они будут судить. Каждый шаг, каждое слово, каждый удар — они запомнят. И если мы проиграем… мы навсегда останемся для них просто назойливыми чужаками.
Он замолчал.
— Но если победим… — продолжил Эд, — У нас будет шанс все изменить.
— Да, — кивнула Тали. — Но сначала — нужно выжить.
Джек вернулся на место. Выпил напиток. Он был горек, обжигал горло, но в нем было что-то древнее, пробуждающее.
— Завтра я не выйду на бой, чтобы доказать, что я сильнее, — сказал он. — Я выйду, чтобы доказать, что мы, люди, готовы сражаться не только за себя, но и за других. За галактику. За тех, кто не может больше бороться. Даже если мне придётся умереть — пусть это будет на их глазах. Пусть они увидят, кто мы есть.
Повисла тишина. Все трое молчали, каждый обдумывая день, полный впечатлений, и завтрашнее испытание. За окном мягко шумел ночной ветер Краноша, и где-то вдалеке доносился глухой рык — то ли зверь, то ли гронтарская боевая машина.
Они начали готовиться ко сну. Джек лег на широкую кровать, обитую бурым мехом, по ощущениям — мягким и теплым, как пушистый бархат. Тали устроилась на диване у стены, грациозно, почти беззвучно, завернувшись в плед из черного меха. Эд с характерным ворчанием улёгся на соседнем, устроился поудобнее и почти сразу начал посапывать. Через пару минут он уже храпел вовсю, глухо, с перебоями — как перегруженный двигатель. А со стороны Тали не доносилось ни звука, будто она исчезла в тени. Джек вдруг подумал, что Китари, наверное, действительно могут не дышать, когда спят. Или просто умеют делать это бесшумно.
