Кто и когда позволил пришлым разбазаривать добро, убеждая доверчивых жителей этой удивительной страны, что распродать, и как можно быстрее, весь газ и нефть, хранившийся тысячелетиями в кладовых, есть великое счастье. Не бережно расходовать, чтобы дома жителей северного края всегда были в тепле, а продать на любых условия, и поскорее.
Кто и когда превратил землю воинов и мастеровых, изобретателей и мечтателей, писателей и первооткрывателей в каких-то мелких торгашей. Эти купчишки знают, что все скоро закончится даже в этой богатейшей в мире стране, и тогда они сбегут в другие, еще не ограбленные земли. Вот только что потом будут делать те, кто любит эти края больше жизни…
Стало совсем грустно. Гера даже не заметил, как согласился с официантом сделать какой-то заказ и даже съесть что-то из этих блюд, красиво расставленных на красивой скатерти в чистеньком аккуратном отеле городишка, затерявшегося в Альпах…
Задремав после завтрака переходящего в ужин, он проснулся от перезвона на часовой башне неподалеку. Упрекнув себя за то, что так и не успел побродить по чистеньким аккуратным улочкам, Гера вдруг четко ощутил присутствие еще одного, третьего персонажа, в гонках за 36 килограммами золотых монет.
Николай Игнатьев сообщал в письме, что перед смертью разослал письма верным людям, то есть тем, кому доверял в таком щекотливом деле, как честь и деньги. Для некоторых эти понятия несовместимы — соблазн всегда берет верх. Среди русских офицеров были игроки, но у них было понятие долг чести, а рядом были и пришлые, рядившиеся в те же одежды, но жившие по другим принципам.
Неужели поручик ошибся не только в штабс-капитане, с которым отправился в рискованный путь, но еще и отправил не тому человеку письмо. Как Вадим Дорошевич узнал о банковской ячейке в Швейцарии и, скорее всего, о втором ключе? Неужели он был в числе верных друзей гусара, делившего в боевых походах с кем-то не только последнюю горбушку, но и последний вздох? Что-то тут было не так. И Гера решил, что не заснет, пока не решит этот, мучавший его, вопрос.
Уже светало, когда Гера решил поспать хотя бы пару часов до встречи с управляющим банка. Его ночные бдения по анализу финансового отчета движения средств по его счету, полученного вчера перед закрытием банка, показали, что поручик наспех составил договор с банком, не вдаваясь в детали или потрудившись в поиске более выгодного варианта размещения своих активов. Впрочем, это было понятно. Вероятно, погоня шла по пятам, коль он попал в дальний уголок Альп. Найдя первый попавшийся приличный банк, доверился управляющему. Выбора у него уже не было. Ну, а ушлый банкир воспользовался.
С другой стороны, монеты пролежали почти полтора века в идеальной сохранности, и сейчас их цена гораздо выше, нежели обращенные в золото, они просто приносили бы процент от своей стоимости. Так или иначе, теперь новый клиент может поторговаться. Но это не главное, деньги теперь не пропадут. Просьба поручика о восстановлении его честного имени — вот что теперь важно. Гера, к сожалению, не историк, и все его доводы и даже письмо Игнатьева будут долго стучаться в двери генералов от науки. Нужно будет подумать об этом.
Зато некоторые подвижки в поиске третьего следа в истории с золотыми монетами этой ночью случилось. Гера стал искать хоть какие-то упоминания известных ему персонажей в документах 1870–1900 годов, в открытых архивах. Долог и мучителен путь такого исследователя. Но. Современные методы поиска в море оцифрованных и каталогизированных документов, существенно упрощают процесс. И главное, теперь не нужно ездить по городам и весям, а то — и другим странам. Можно работать в домашних тапочках. Конечно, далеко не все оцифровано и опубликовано, в какие-то запасники без высочайшего дозволения не пустят. Научись работать с тем, что доступно. Главное — правильно формулировать вопросы.
Как ни странно, сетевые издания исторической направленности публикуют не только свои документы, но и ссылки на аналогичные порталы в других городах и странах. Так, пройдя по цепочкам ссылок, Гера наткнулся на пару документов, подшитых в архив гусарского полка, упомянутого Николаем Игнатьевым в его последнем письме.
И оба документа были неожиданными — протоколы Суда офицерской чести от 16 февраля 1974 года и 28 октября 1876 года, Санкт-Петербург. Первый был краток — три абзаца: присутствовали, заслушали, постановили. Вахмистр Михаил Арнольдович Дорошевич был разжалован и уволен со службы за воровство. Второй вызвал долгие обсуждения и резолюция была принята неоднозначно. Заслушали сообщение некоего майора Драговского о пропаже суммы, собранной для Сербии вместе с двоими сопровождающими гусарами сего полка — Игнатьевым и Романовым. Согласно почтовым донесениям от генерала Черняева, деньги в Сербию не поступали, не видели там и сопровождающих. Обвинение Драговского в краже и предательстве было оспорено сослуживцами, однако вынесено недоверие обоим сопровождавшим.
