Поезд отправлялся в Цюрих каждый час, так что с билетами проблем не было. Спокойная размеренная жизнь небольшой чистенькой страны быстро приучала всех приезжих к своему ритму. Гера смотрел по сторонам и ему стало понятно, почему революционеры начала XX века именно здесь вынашивали свои планы о счастливой жизни в России. Впрочем, не верилось в то, что они наивно полагали о достаточности только направить телегу по бездорожью в правильную сторону, и все сразу заживут также, как в Берне и Базеле, не говоря о Куршавеле. Нет. Они жаждали эксперимента, чтобы утвердиться в своей личной исключительности, поскольку считали себя носителями либеральных взглядов, что в их глазах давало право бросить в топку огромную державу и десятки миллионов жизней.
Тоже самое происходит и сегодня. Современные сторонники либеральной идеи опять почем зря ругают Россию. Никто из них никогда не признается себе в том, что уехать из страны они не смогут, поскольку Европе или США революции не нужны. Они согласны снова дать денег лишь бы русские опять убивали русских в России или на Украине, но не в Цюрихе или Берне. Теперь никто не вспоминает, как пламенным революционерам Розе Люксембург и Эрнсту Тельману быстро укоротили жизнь, едва они подняли вопрос о революции в Германии.
Впрочем, об этом не хотелось думать, глядя на сказочные пейзажи за окном комфортабельного поезда. Мозг быстро убаюкивал простой мыслью, что война возможна только где-то там — на заснеженных просторах дикой Сибири, расплавленной саванне Африки или опустошенной джихадистами Сирии… Здесь, где все так чисто и аккуратно, выдраено и вычищено, можно только рассуждать о процентных ставках.
Никита Бобров подумал, как хорошо было бы махнуть сюда с Наташкой Черняевой из Беляево. Переезжать из городка в городок, знакомиться с историей и достопримечательностью, учить языки, чтобы глубже понимать разнообразную культуру, а потом, дай бог, опубликовать мемуары, где искренне поделиться своими эмоциями, мыслями и даже восторгом. И писать эту книгу в хорошем доме или, даже, в замке, купленном в красивом месте. При этом рассуждать о чем-нибудь великом… Ему припомнились строки: «…
— Цюрих… — кто-то мягко встряхнул его за плечо.
От неожиданности Гера вздрогнул, и тут же встряхнул с себя сладкую полудрему. Потом озорно рассмеялся, представив, как дедушку Ленина вот так же какой-нибудь контроллер отвлек более века назад от мыслей мирового масштаба. М-да, куда бы подался безработный господин Ульянов (по матери Бланк), не корми его господа Морозов и Парвус, вернее — Израиль Лазаревич Гельфанд… Похоже и сейчас Госдеп уже заказал в ФРС очередную партию ровно нарезанной бумаги для развития демократии в России. Бороться с ними в лоб сложно, они сильнее. Нужно научиться сталкивать лбами пришлых в нашей стране, тогда они сами будут друг дуга подставлять и предавать. Причем, их не так много. В этом деле армия не нужна… Гера будет искать умных и преданных России ребят, помогать им получать образование и развиваться… Впрочем, это уже придумали умные люди, такие как Бора-Бора…
В кармане у Геры лежал распечатанный электронный билет на рейс в Шереметьево SU2393, вылетающий в 22:55. Он прилетел из Москвы рейсом SU2392 в 20:55. Получалось, что это тот же лайнер. Он за пару часов высадит пассажиров, заправиться, проверит технику и объявит посадку. Стоимость обслуживания и стоянки бортов на международных рейсах весьма дорога, поэтому расписана по минутам. В таком случае, можно пожертвовать экскурсией по Цюриху, и понаблюдать за прибывшими из Москвы. Гера помнил, что когда он выбирал, как лететь в Швейцарию, из столицы был один прямой рейс вечером, все остальные с пересадкой. Значит, если кто-то и полетит, то выберет именно этот, как самый удобный. Надо бы проверить — не встретится ли среди прибывших в Швейцарию знакомое лицо. Ну, обойдемся без букета и приветственной речи, а, вот, вниманием не обделим.
Добравшись до терминала «Е», в который прилетают рейсы не из Евросоюза, Гера побродил по всем кафе, магазинам и ресторанчикам, чтобы выбрать самый удобный пункт наблюдения за прибывающими. Как нельзя лучше подходила стойка с какой-то спортивной одеждой на балконе. Под ней был выход из коридора, по которому он уже проходил здесь три дня назад. Даже если прибывшие не будут задерживаться у карусели с чемоданами своего рейса, у Геры будет несколько минут, разглядеть их, пока они пройдут к выходу.
